Почему? Он всегда говорил, что у меня глаза красивые.
— Привет, — говорим одновременно.
— Можно? — делает шаг вперед, обнимает. — Ты совсем взрослая стала, другая… — шепчет мне в волосы. — Прикоснуться страшно.
— Все хорошо. Хорошо, да? — спрашиваю с надеждой, сильно стиснув его в объятиях.
Он сдавленно охает и скрипит зубами.
— Тише, Мо. Я тут… с лестницы на днях навернулся. Поскользнулся. Руку сломал.
— Извини. Сильно болит?
— Ерунда. Главное, что ты нашлась. Хочешь посидеть здесь? — морщится.
Еще бы.
Он из хорошей семьи, такие заведения называет «кормушкой для бедняков».
— Можно прогуляться, подышать свежим воздухом, — предлагаю.
— Так холодно же, — ужасается.
Поневоле провожу параллель с Даном — тот с удовольствием по морозному заснеженному лесу прогулялся и сейчас бы не отказался.
Так, стоп! Призываю себя притормозить.
Я совсем не знаю этого чурбана и думать о нем незачем!
— Давай посидим здесь. Много людей, которые галдят и заняты друг другом, — предлагаю я. — Расскажешь, как у тебя дела, как жизнь… там.
Вадим еще раз меня обнимает, целует в губы, но суховато.
Мои губы помнят другие поцелуи и ощущение неправильности происходящего усиливается…
Глава 31
Глава 31
Ника
Я пытаюсь углубить поцелуй, Вадим не позволяет и снова меня обнимает. Глаза жжет перцем обиды.
— Ты не хочешь меня поцеловать?
— Малыш, не здесь же, — бормочет. — Неприлично сосаться на людях.
А я… Я недавно не то, что сосалась. Меня на обочине трассы трахнули. С голой жопой на морозе. И кто-то это видел… И мне было кайфово.
Чувствую протест в груди и чувство стыда: наверное, я слишком грязной девкой стала для Вадима, и если он узнает, что я больше не девочка, его разочарованию не будет предела.
Остается всего два варианта: потянуть время, потихоньку сделать операцию по восстановлению девственности и лгать ему, лгать человеку, с которым я хотела связать всю свою жизнь и родить ему кучу детишек. Или просто остаться добрыми друзьями и тихо уйти в сторону.
Но рассказывать о том, что было, не хочется.
Совсем…
У меня будет свой грязный секрет. Дочь своего отца, в полной красе.
Я как-то спросила, где моя мама. Папа долго отнекивался и пытался рассказывать сказки, но вот беда, он умел плести сказки, только когда вопрос касался дел напрямую. Тогда он таким сказочником и фокусником, становился, рисуя хитроумные схемы отмывания денег, ооо…
Но в обычной жизни и во всем том, что касалось обычных отношений, папа был нескладным и неуклюжим. Поэтому признался, как есть.
