Думаю, с этим надо что-то делать. Но не сейчас. Очевидно, сейчас у тебя все мысли о предыдущем дне. О нашем завтраке, — снова накрывает мой подбородок, куснув, ввсасывает кожу.
Вторая рука вновь опускается. Пальцы скользят по внутренней стороне бедра. Движутся вдоль опасной линии, не прикасаются к пульсирующей точке.
Но изводят…
Нет прямых касаний, и от этого должно быть легче.
Но всякий раз, когда его пальцы так близко, так чувственно скользят, меня сжимает и накаляет, тело распаляется еще больше, и в очередном заходе, очевидно, просто сойдя с ума, я начинаю ерзать, и его пальцы чуть-чуть меня задевают.
Мгновенно рождается искорка, стон рвется с губ.
Глаза закатываются от удовольствия.
И от стыда.
От щемящего стеснения.
Боже, больше так не буду. Нет, не буду…
Но очередное касание. Его пальцы замирают, просто замирают на чувствительном, разгоряченном узелке плоти и ничего не делают. Совершенно.
Сбрендивший пульс со всего тела скатывается и стремится комком именно туда, в ту самую точку, где нагло прижатые мужские пальцы просто бездействуют, но…
Постепенно усиливают нажим.
По капле добавляют.
Дан лишь немного усиливает давление, а мое тело отвечает искрами и фейерверками, томящимися в ожидании.
Пытка бездействием и жаждой. Жаждой с моей стороны и бездействием с его стороны. Но эти пальцы так близко — крепкие, длинные, сильные пальцы…
Облизываю пересохшие губы, лицо Дана дрожит, расплывается, приближаясь.
— Хочешь — возьми. Позволь себе, — роняет глухим, сиплым шепотом на ухо, взламывая все мои установки и принципы.
Бедра дрожат и, сходя с ума от напряжения, совершают рывок.
Отчаянно мажу промежностью над мужской ладонью.
— Вот так.
Резко вперед и мучительно долго назад.
Довольно.
— Еще… Ты хочешь.
Нет.
Но внутри кипит возмущением и желанием, очередные барьеры сметаются новым движением таза, и, будто смирившись с полным поражением, тело начинает жить своей жизнью.
Бедра конвульсивно, в жаркой агонии движутся навстречу мужским пальцам.
"
"Снова и снова нахожу напряженным телом ту самую точку, в которой наслаждение пульсирует и расширяется волнами.
Вторая рука Дана ласкает мою грудь, забавляется с сосками, добавляя остроты.
— Дааа… — стону в голос.
Едва не срываюсь, цепляюсь пальцами за крепкие плечи Дана для большей уверенности и устойчивости в своих движениях.
О стыде не думаю. О безопасности — тоже.
Вообще ни о чем не думаю, забывшись окончательно.
Все ближе и ближе к самому краю.
