Я только успеваю проследить за его хвостиком, как он оказывается где-то под тушей этого бугая!
Дан играючи обхватывает мои запястья и удерживает на месте, забавляясь, как я бешусь от бессилья и попыток сделать хоть что-то!
— Резвая Белка. Хорошо скачешь. Давай сразу сюда… — подбрасывает бедра вверх.
Посылает мне прямиком в промежность горячий и твердый привет.
Я замираю, чувствуя, как мой пульс скатывается туда, и подо мной тоже бурлит, пульсирует его возбужденная махина.
Глава 8
Глава 8
Ника
Тело замирает, но пульсации не прекращаются, напротив, усиливаются.
Подо мной будто вулкан, и я на самом его жерле.
Дан медленно двигает бедрами, подбрасывая меня немного вверх и опуская. Бедра совершают волнообразные движения. Мои пальцы беспомощно хватаются за воздух и находят опору в виде майки мужчины. Скребаю ее в кулак, ерзая. сверху, пытаясь избавить.
— Ауф, какая ты бойкая штучка… — едва слышно смеется, рассыпая искорки льдистого смеха по моей коже, мигом покрывшейся потом.
Сердце не бьется, оно с надрывом стучит в кокон воспаленного жара, который сжимается все туже вокруг меня.
Над верхней губой повисли капельки пота."
"Сумасшедшие эмоции бьют между ног. Пульс зашкаливает.
Трение рождает глубинные вибрации и вихрь, которому нет названия.
Мурашки врассыпную разбегаются по телу. Я чувствую их даже на кончиках пальцев ног, а потом они снова сбегаются к центру, сосредотачиваясь в точке соприкосновения тел.
В легких не хватает кислорода. Я не пьяная, но как будто хлебнула неразбавленный абсент, от которого все горит.
Во рту сухость, глотку дерет.
Дыхание вырывается сиплым.
— Отпусти!
— Признай, что соврала о фригидности.
— Но я фригидная. Я…
— Твои мокрые трусики и мощный оргазм говорят о другом. Фригидность — оправдание, придуманное мужиком, который не смог.
Стены комнаты резко подскакивают вверх, потом стремительно летят вниз, и я зажмуриваюсь, не понимая, что происходит.
Горячее дыхание касается моего лица. Бедра и попа стискивает большая ладонь, пальцы поглаживают мои ягодицы, сминают властно.
Жар большого тела втискивает меня в диван все увереннее и напористее.
В низ живота толкается… Это…
Снова мягко и напористо уверенно таранит меня.
— Открой глаза. Трусишка… — хмыкает Осло.
Давления становится немного меньше. Он нависает сверху. Я с осторожностью смотрю на него, быстро зажмурившись обратно. В голове болтанка и путаница из мыслей.
— Расслабься.
Онемевшие запястья ноют.
