— Очень-очень?
— Очень-очень, — стискивает, жарко водит губами по шее, гоняя мурашки. — И знала бы ты, какая это пытка, — стонет, вобрав кожу в рот. — Какая это… пытка… Видеть, слышать твой запах и… отстранять себя.
— Не надо отстраняться. Мне нужно тебя почувствовать. Приласкать. Боже, как я этого хочу! Очень-очень…
— Тогда… Можно устроить, — глотает. — Сегодня же тебя выпишут, и я… Я к твоим услугам.
— Весь?! Целиком? Полностью?!
— Да, — кивает решительно. — Я постараюсь быть сдержанным. Очень.
— Ох… — выдыхаю.
— Надеюсь, в следующий раз мне не придется писать петицию о расставании только для того, чтобы услышать от тебя признания в любви.
— Так это была петиция о расставании? Охренела?!
— Ты же не дочитал. Там, да… Много всего.
— Весь мозг вынесла.
— Значит, приманка сработала.
Дан смотрит на меня с удивлением, воспользовавшись удачным моментом, прижимаюсь к его рту губами, целую жадно. Он со стоном врезается в мой рот в ответ, стискивает рукой, алчно шарит всюду по телу, бранится.
И при этом второй рукой придерживает сына, лежащего рядом со мной.
Впрочем, я делаю точно так же. Наши пальцы совсем рядом друг от друга, а рты тесно впаяны, языки переплетаются.
— Хватит! — Дан отстраняется. — Хватит, не то…
Взгляд безумный, горящий.
Рот влажный, приоткрытый.
Интересно, он тоже видит меня настолько голодной, отчаянной?
— Ты просто не представляешь, как мне тебя не хватает. И когда я вижу, как ты отстраняешься, всякая чушь в голову лезет…
— Значит, буду вытрахивать твою чушь, — обещает Дан и переводит взгляд на сына.
Я тоже смотрю на Дэнчика, чтобы снизить градус напряжения, но… не выходит.
Смотрю на нашего сына. Черт, а…
— Мы сделали его вдвоем, — шепчу. — Целого человека.
— Угу, пиздец, какая ответственность!
— И радость. Радость же, Дан. Признай.
— Признаю, — отвечает мгновенно. — Знаешь, как-то не хочется однажды прийти и получить в рожу петицией о недостатке моего внимания к сыну и лишении моих прав на отцовство.
— Думаешь, я на такое способна?
— Не знаю.
Но меня от себя отлучить хотела.
— Это была уловка. Ты повелся…
— Кто знает, кто знает, — тянет. — Вечером проверим. Уловка или нет. Покажешь, как соскучилась?
— Да я… Я… — захлебываюсь восторгом. — Хоть сейчас.
— Тише, — осаживает. — Не хочу ходить с трусами, полными спермы. Едва держусь.
— Хорошо. Тогда… Вечером, да?
— Да.
— Только не передумай.
— Какое «передумывать»? Я договорился о выписке, заберу вас после обеда, — ухмыляется. — Пути назад не будет.
