— А я Лада, — продолжает оставаться дружелюбной моделька. — В прошлый раз, у вас дома не познакомились, а потом вы в Барсу к Ксении улетели.
Резко переключаю затравленный взгляд на мудака, который снова меня по стенке размазал.
Я в шоке.
Он что… к старшим Громовым свою Пеппи возил? Получается, ещё до Хэллоуина?!
Так все знали? Все вокруг были в курсе, что у Мира есть девушка, и молчали!
Получается так.
А папа?! Мама?
В том, что родители Мирона располагали рыжей информацией, я теперь не сомневаюсь. Ну не мог дядя Глеб, муж Ксении, не сказать родному брату, что Мирон к ним наведывался.
Внутри меня такая буря закручивается. Негодование, злость, обида. Мысленно перебираю в памяти прошлые события, анализирую взгляды со стороны родителей и их друзей.
Вспоминаю, как дожидалась Мира из Европы, куда он уехал, чтобы пройти углублённый курс по строительству и архитектуре.
Теперь вижу.
Его учёба была действительно «глубокой». В целом, как и моя собственная глупость.
Ох…
— Мир сказал, вы с детства знакомы? — кричит Лада через стол, когда мы усаживаемся в небольшой вип-зоне.
— Да, — неловко киваю.
Здесь гораздо тише, чем в общем зале. На диванчике рядом со мной сидит симпатичный блондин, кажущийся, мне знакомым. Он приветливо кивает и предлагает выбрать коктейль.
Беру первый попавшийся, с ярко-оранжевой трубочкой. Сразу выдуваю половину, не почувствовав вкуса, и осматриваю парней, сидящих за столом. Помимо Громова с его Красной Шапочкой, пара приятелей со старшего курса, остальные все чужаки.
— Друзья детства, значит, — пропевает Лада, покачивая головой в такт музыке. Тонкая рука обвивает шею Мирона и притягивает к себе. Он ни капли не возражает. — И какой он был в детстве? Мой Громов?
«Мой Громов».
Глаза печёт неимоверно. Сосед сбоку пододвигает наполненный бокал.
Перевожу взгляд на Громова, который вмиг становится серьёзным. Ухмылка с губ спадает, на умном лице явно читается сожаление.
Значит, вот так я выгляжу?!
Жалкая? Да?
Обойдутся. Сами пусть слезами умоются.
Встряхиваю шикарным облаком волос и ослепительно улыбаюсь своему соседу, вспоминая, о чём вообще речь.
— Мир? — загадочно закатываю глаза. Выглядит театрально, ну что уж тут поделать. — Ой, было много гадких историй, — машу рукой.
— Мия, — предостерегающе наклоняется Громов, захватывает стакан с виски и льдом. Сверкнув глазами, делает пару глотков и размещает руку на спинке дивана."
"Однако, как говорит папочка, «этот локомотив уже не остановить».
