Задрав подбородок, внутренне собираюсь, отворачиваюсь и прокручиваю события вечера.
Этот Офицеров полный мудак.
Слава богу, кроме Громова никто не видел. Очень на это надеюсь, по крайней мере.
Моя кристально чистая репутация — это то, чем я дорожу больше всего."
"Так уж повелось, что до праздника, который православная церковь столетиями не принимает (Хэллоуин — пр. авт.), и теперь я очень даже поддерживаю это мудрое решение… до того самого дня, моя жизнь казалась идеальной.
Просто замечательной.
У меня классные родители.
Понимающие, поддерживающие. Что бы ни случилось, они всегда на моей стороне. Когда в девятом классе учительница по черчению несправедливо обвинила меня во вранье, отец, конечно, выслушал её в кабинете директора, потом спокойно попросил меня, плачущую навзрыд, выйти в коридор и так отчитал присутствующих, что больше меня не трогали. Никогда.
Я учусь в одном из лучших вузов страны. Летом, благодаря тому, что мой проект ландшафтного дизайна для городского парка культуры и отдыха выиграл в региональном конкурсе, я сама поступила в наш Архитектурный университет.
И пусть многие завистники до сих пор считают, что всё дело в дружбе моего отца с нашим ректором.
Знаю, что это неправда.
У меня прекрасные братья. Дамир и Эмиль — близнецы и им пятнадцать. Но родители решили на этом не останавливаться, и совсем скоро нашу семью ждёт очередное пополнение.
Мои подруги крутые. Практически все мы, кроме Энж, пришли в Арх из одного класса и продолжили дружбу, проверенную годами.
До последнего времени у меня был Мир…
Украдкой разглядываю прямой профиль. Его ресницы такие длинные… Кожа покрыта чуть выступающей щетиной. Губы… пухлые. Красивые.
Ведёт себя как обычно. Движения плавные, привычные. Но, просто… больше не мой. Нервно сглатываю ком в горле и сжимаю пальчики в осенних ботинках. Мирон Громов — не мой. Это понимание бьёт по мозгам не хуже, чем коктейли, которыми напичкал меня Офицеров. Сейчас понимаю, что делал он это с определённой целью. А я была так увлечена местью…
И если бы не Мир…
Изнутри вдруг выворачивает… В желудке урчит и перед глазами всё расползается.
Зажимаю рот рукой, с испугом смотря по сторонам.
— Что? — спрашивает Мир, мрачно поглядывая. — Хреново тебе?
— Останови, — умоляю, пытаясь отвлечься от подступающей тошноты.
Громов резко сбавляет скорость и паркуется на обочине. Мухой вылетев из машины, склоняюсь над сугробом. Так плохо мне никогда не было. Наизнанку выворачивает. Даже холод не спасает.
