Ощущаю, как ледяная волна захлёстывает и поглощает меня. Глядя на него, в памяти вспыхивают вчерашние образы, и вина с паникой мгновенно улетучиваются. Пытаюсь скрыть смятение за холодностью взгляда, с трудом удерживая простыню дрожащими руками.
Внезапно он разворачивается, и его кулак летит в сторону Мирона.
— Сука, — кидает он в адрес Мирона. Уходит хлопнув входной дверью.
Мирон входит в комнату, на скуле чётко проступает ссадина, а из губы сочится кровь, которую он вытирает большим пальцем и смотрит на меня исподлобья.
— Легче стало? — спрашивает он с кривой усмешкой.
— Нет. Прости.
— Давай, одевайся. Я жду тебя на кухне.
— Я могу принять душ?
— Всё необходимое найдёшь в ванной, — говорит он и уходит, закрывая за собой дверь.
Вставая с кровати, чувствую, как меня начинает потряхивать. Эмоции и чувства возвращаются лавиной. Глаза предательски наполняются слезами, которые я изо всех сил пытаюсь сдержать. Казалось, что вчера я выплакала всё до капли, но только стоило увидеть его — и волна накрыла вновь.
Натянув футболку, которую мне вчера дал Мирон, бегу в ванную. Включив тёплый душ, встаю под струи воды с головой, позволяю себе выплакаться. Вода приносит столь желанное спокойствие и умиротворение. Успокоившись, быстро моюсь и выхожу из ванной. Из кухни доносятся аппетитные ароматы готовящейся еды, которые наполняют рот слюной, и урчание пустого желудка напоминает, что почти сутки я не ела.
— Садись, — говорит Мирон, когда замечает меня в дверях. Прохожу и усаживаюсь за стол, который уже накрыт разнообразной едой: авокадо, малосолёная рыба, буженина, тосты.
Передо мной опускается тарелка с омлетом и помидорами.
— Спасибо, — отвечаю ему, сглотнув слюну.
Мы завтракаем молча, каждый погружён в свои мысли. Мирон периодически хмурится и бросает на меня задумчивые взгляды.
— Зелёный чай или кофе? — спрашивает, вставая из-за стола.
— Кофе, — отвечаю, поднимая взгляд на него, — с молоком.
Хмыкнув, он разворачивается и включает кофемашину. Наливает кофе мне и себе и возвращается за стол, спрашивая:
— Ты знала, что Аня изменяла Эрику с нашим другом?
— Нет, — отвечаю, сжав зубы, не поднимая глаз от кружки, в которую добавляю молоко.
— Андрей был нашим лучшим другом тогда.
Сглатываю, понимая, к чему он ведёт.
— Прости, — шепчу, поднимая на него взгляд.
— Ты представляешь, каково ему сейчас? — едва не рычит Мирон.
От возмущения прикрываю рот.
— А каково мне? Об этом ты не задумывался? — рычу в ответ, вскакивая из-за стола.
