— Лиза, что здесь…
Глава 24
Громов выдохнул, сильно зажмурив глаза, и оторвался от Ромашовой.
Смирнов стоял в проходе, и, кажется, не понимал, что вообще здесь происходит. Он искал Лизу и нашёл её. Вот только она почему-то была в объятиях другого парня. И объятия эти были явно не дружеские.
Громов, выпрямившись в полный рост и засунув руки в карманы брюк, встал напротив Смирнова и небрежным тоном протянул, растягивая слова:
— Ты что-то хотел?
Смирнов уставился на него, как на ненормального.
— Что ты делал с Лизой?
— А ты что, не видел? Ты помешал нам, Смирнов.
Напряжение в кабинете стало почти осязаемым.
Двое смотрели друг на друга в упор, а Лиза словно вросла в стену, испуганно наблюдая за парнями.
— Мы с ней встречаемся.
— Да? Ну теперь уже вряд ли, — нагло ухмыльнулся Громов.
— Захар, я всё объясню! — Ромашова отлипла от стены и подбежала к парням, хватая Смирнова за руку. Всё тело трясло, а в глазах читался ужас.
Как же она красива, даже сейчас. Любая эмоция ей шла, как никому другому.
Страх, гнев, ненависть, смех, стон… Особенно стон…
Смирнов отдёрнул руку и отступил на шаг назад.
— Чем вы тут занимались, Лиза?
Ромашова стояла посреди них двоих, открыв рот и тяжело дыша, растерянно хлопая ресницами. Кажется, ответа у неё на этот вопрос не было, что ж…
— Ты слепой или что? Я зажимал Ромашову к стене, лапал, облизывал и почти что трахал, да вот только ты припёрся и всё испортил."
"— Заткнись, Громов! Захар, я не виновата, он сам навалился, я не смогла ничего предпринять, просто не успела…
Лиза попыталась снова взять Смирнова за руку, но он отступил ещё на шаг назад, а в глазах бурлила ненависть.
Было отлично видно, что его аж затрясло. Оказывается, этот добродушный качок умеет злиться.
Пожалуй, это лучшее, что могло произойти. Всё складывалось настолько удачно для Максима, что настроение с каждой секундой взлетало всё выше. И он уже стоял и в наглую ухмылялся, наслаждаясь результатом своего труда.
Смирнову было явно плохо. Он трясся, сжав ладони в кулаки, и смотрел на Лизу с ненавистью, но было во взгляде что-то ещё… Боль. Ему было больно. И Ромашова это видела.
— Не подходи ко мне больше. Никогда.
Он развернулся и будто растворился в воздухе, настолько быстро его не стало. В аудитории повисла тишина. И только слабый гул голосов раздавался из приоткрытой двери.
Он услышал всхлип. Ромашова так и стояла, смотря туда, где только что был Смирнов.
