— Ромашова, заебала, может уже что-нибудь скажешь?
А она словно ожила. Оторвалась от двери и встала между ним и диваном. Сцепила руки между собой и будто набрала воздух в лёгкие, так возвысилась её грудь.
— Громов. Я простила тебя уже давно, — голос ровный, тихий, — Да, это было неправильно. Но меня больше интересует другое.
И взглянула на него, смотря в упор.
— Что вообще всё это значит? И чего ты от меня хочешь?
Самый сложный, но в это же время самый простой вопрос.
— А ты чего хочешь?
Пиздец, походу опять мимо.
Лиза стушевалась на миг, но дерзко вскинула подбородок и подошла ближе, почти уткнувшись в диван.
— Я первая задала вопрос.
Мы тут в игры что ли играем? Как же сложно давался этот разговор.
Громов сделал шаг вперёд, и теперь их разделял только диван.
— Я хочу, чтобы ты стала моей, Ромашова.
Глава 43
— Я хочу, чтобы ты стала моей, Ромашова.
Сказал тихо. Выдохнув так, что даже стало легче. Будто сбросил стальные оковы, всё время державшие его. Скинул тяжёлый груз, и стало легче.
Потому что он сделал это.
Сказал ей прямо в глаза. В её такие красивые глаза."
"И она его услышала. Поняла, обдумывала. Так как стояла с открытым ртом и молчала.
Она стояла близко, но перед ними существовала преграда в виде кожаного дивана. Её глаза заметались из стороны в сторону, а руки задрожали. Даже невооруженным взглядом, при слабом свете было видно, что её затрясло.
Единственное, что сразу бросилось в глаза, когда она подошла ближе, это худоба. Она похудела, и довольно сильно. Щёки впали, а скулы выделялись сильнее, чем раньше.
Он окинул её с ног до головы и понял, она стала ещё тоньше, чем была.
Не дожидаясь ответа, он выпалил:
— Ромашова, ты вообще что-нибудь ешь?
Она недоумённо встретила его взгляд:
— Что?
— Ты похудела.
— А…
Лиза как будто сразу же забыла, что он ей говорил. Она схватилась за голову, и с губ сорвался стон. Покачнулась, а одна нога подкосилась в коленке. Громов сразу же понял, что что-то не так, и в миг обогнул диван и подхватил её под руки.
— Что за фигня, Ромашка? Тебе плохо?
Она обмякла в его объятиях, и глаза закрылись.
— Эй!
Что, блядь, происходит?
— Ромашова!
А она словно уснула, всем весом навалившись на него.
В груди нарастала паника. Он стоял и держал её на весу, абсолютно не понимая, что делать. И некому подсказать, они здесь одни!
Ничего лучшего не придумал, как уложить её на диван. Он аккуратно подложил под голову небольшую диванную подушку и выпрямил тело, откидывая ноги за край дивана.
