– Неужели по трубам стали пускать яд?
– Таисия? Я тебя не узнаю, – шок на красивом материнском лице был неописуем.
– Мам, это просто вода, – я отпила, немного дав понять, что это нормально, если просто ее выпить.
Она покачала головой и подошла к холодильнику. Вынула оттуда стеклянную бутылочку и наполнила бокал на высокой ножке. Видимо, у нее новый бзик по поводу здоровья.
Быть дочерью Марины и Виктора Павловых очень сложно. Особенно когда ты полная противоположность тому, чего от тебя хотят. Я не бунтарка, но и не та безмолвная кукла с улыбкой на лице, которую приходилось изображать перед ними слишком часто.
Не то чтобы я выросла и решила положить конец ее влиянию на меня и мою жизнь, но кое-что определенно должно измениться с этих пор.
Я закатила глаза, но осталась на месте. Ведь мы недоговорили.
– Итак, в чем дело? – она опустила воду слишком громко, точно сдерживая гнев, который был неуместен, как я считала.
– Прости? Я даже не понимаю откуда проблема.
– Я задала тебе вопрос, и ты ответила мне, что познакомилась с этим мальчишкой.
Зачем?
– Мам, проблема в наличии нового знакомого, или в том, кто этот человек? Ты ведешь себя странно и называешь его то «мальчишкой», то «приемышем».
– Ради бога, ты же не станешь говорить о нем как о родном сыне Камиллы и Романа, как о ровне. Он плебей и общение с ним…
– Ты… – у меня не хватало слов. Их просто не было. По крайней мере, приличных. – Мама, поверить не могу, что ты все это произнесла только что вслух. Это ужасно.
Ушла к входной двери, но она меня перехватила.
– Мы недоговорили, – тон сменился на властный, от которого я давно не испытывала страха.
– Если ты планируешь осыпать Арсения своими ужасными словами, мы не станем продолжать. Ты не можешь так о нем говорить и вообще о людях.
Мне казалось, что я объясняю ребенку, как снимать обертку с конфеты, прежде чем положить ее в рот.
– Правда? И почему? Какое из моих слов в отношении этого… – она задумалась на секунду, выискивая в голове слово, – человека, говорило о лжи? Он рос под крышей Буровых, но остался оборванцем.
Даже с их фамилией и отчеством Романа. И, – она прочистила горло, как будто перед тем, как произнести финальное слово, – я запрещаю тебе с ним общаться.
– Знаешь, я сейчас уйду и притворюсь, что не слышала этого всего. А тебе надеюсь, станет в итоге стыдно за свои слова.
– Нет, дочка, – она обхватывает мое запястье своей ладонью и не позволяет сделать шаг. – Ты сделаешь так, как я сказала.
