Когда забираю мобильный, я ощущаю шероховатость кожи, как и в тот момент, когда он меня остановил прикосновением. Они чуть сухие, но определенно крепкие с голубыми линиями вен.
Мне нравится, что Арсений касается моей кожи. Это мимолетно, но словно и он сам этому рад. А может это лишь мое воображение.
Я сбрасываю ему сообщение со смайликом улыбкой, и смотрю на имя контакта, которое написал сам «Арс».
– Это я, – говорю, когда его телефон сообщает о входящем смс.
– Отлично, – хлопает по карману.
– Отлично.
Мы стоим на месте пару секунд, и я решаю, что на сегодня неловкостей вполне достаточно.
– Тогда я пойду.
– Увидимся, – кивает и позволяет мне выйти первой. Я думала, что он тут же закроет ворота и вернется во двор, но парень встает, облокотившись на каменную колонну, и наблюдает за тем, как я иду по дорожке домой.
Оборачиваюсь несколько раз не в силах перестать это делать. Потому что мне неловко и одновременно с этим интересно, остался ли он там и когда планирует уйти.
Арсений стоял до конца. Пока я не скрылась за высоким забором.
Мне пришлось взять себя в руки и взывать к самообладанию, пока я подходила к дому. Потому что отвечать на вопросы мамы я по-прежнему не желала. А она определенно заметила бы мое настроение, словно в семье Павловых улыбаться принято только перед кем-то. И если надеялась, что пройду обратно в комнату незамеченной, как и вышла, то мне не повезло.
– Ты гуляла?
Повернула голову и заметила ее в кресле обложенную журналами. Они лежали с раскрытыми страницами, по меньшей мере штук пять.
Мама снова собирается сделать ремонт, или что-то еще менять в доме.
Она была в одном из любимых светлых костюмов. Словно ее мог кто-то видеть. Но она всегда предпочитала выглядеть идеально и строго, даже когда это было совсем некстати. Иногда мне казалось, что мама не умеет улыбаться, быть счастливой и отдыхать.
– Да. Сейчас возьму кое-что из комнаты и поеду в город.
– Возьми Семена, – говорит, не отрываясь. Только Марина Павлова могла одновременно, читать и вести беседу.
– А такси уже не в моде? – поддразниваю ее, и на меня поднимаются два карих глаза. Она смотрит как на умалишенную.
– Уверена, это неудачная шутка.
– Конечно.
– Пожалуйста, не забывай, чья ты дочь и какую фамилию носишь. Это не игры, Таисия. Твой отец долго шел к этому.
– Конечно, мама.
– Умница, – она улыбается, но это лишь маска жены Виктора Павлова. Никто, я уверена, и она сама, не знает женщину, скрывающуюся за этой маской.
Иногда мне становится жаль маму.
