Чтобы ни произошло я буду рядом, пока нужен, пока меня не прогонят, не заменят другим."
"Сердце пропустило удар, испугалось, что сейчас она выскользнет из моих руки уйдет и я интуитивно сжал ее чуть сильнее. Милена тихо ойкнула и подняла голову. Наши взгляды встретились. Я не смог устоять, потянулся к этим манящим опьяняющим губам.
Поцелуй накрыл нас словно вихрь. Горько-сладкий, пропитанный отчаянием и надеждой, необходимый как воздух и болезненный, как удар в солнечное сплетение.
Я не мог насытиться, заставить себя отпустить Милену, сделать шаг назад, разорвать нашу связь, закончить все.
Черт, если это безумство, то я хочу стать сумасшедшим, лишь бы она продолжала так яро отвечать на мою ласку, вжиматься в мое тело.
Лишь бы только мы были вместе.
О чем я только думаю? Мила всего лишь ищет утешение, любит-то она другого.
Собрав всю силу воли в кулак, я прервал поцелуй.
— Нам пора домой. Нужно отдохнуть после перелета. Завтра утром вернемся к Тимуру.
— Хорошо.
Милена позволила себя увести из больницы, а сидя в машине и вовсе заснула.
Бедная моя девочка, как она испугалась услышав по телефону об исходе операции, как тряслась всю дорогу, пока мы добирались домой. Мила вся извелась, переживая о здоровье отца. Я с трудом заставил ее выпить коньяк, чтобы хоть немного успокоиться.
Сейчас же, когда она увидела дядю Тимура, и мы поговорили с врачами, у нее начался “откат”. Девушка выглядела такой нежной и ранимой, что я не стал будить ее, а просто подхватил на руки и внес в дом. Чемоданы и охранники занесут, а вот Милу я никому не доверю.
— Помочь?
Ромка вышел из кухни и быстро направился ко мне, выставляя руки, чтобы перехватить мою жену.
— Нет, я сам.
Даже толком не глянув на сына, начал подниматься по ступенькам, крепче прижимая к себе свое сокровище.
Лишь в спальне, когда положил Милу на кровать понял, как некрасиво повел себя с Ромкой. Не поздоровался, не поинтересовался его самочувствием. Везде лажаю, по всем фронтам!
Аккуратно раздев жену до нижнего белья, я бережно укрыл ее одеялом и спустился вниз, к сыну.
Каково же было мое удивление, когда на кухне я обнаружил семейный ужин и порхающую словно бабочку Катю. Она вся светилась от счастья и то и дело подкладывала что-то в тарелку Ромки. А мой оболтус, несмело улыбался ей и в ответ и хвалил блюда матери.
Помнится раньше он только огрызался и игнорировал мою бывшую. Видно не только в моей жизни за эти два дня случились перемены.
— Добрый вечер, — обозначил я свое присутствие.
