Моя бывшая девушка так же умоляла меня простить её, а после угрожала, что покончит жизнь самоубийством."
"От маленького открытия стало не по себе. Я думал, что выбрал девушку, чтобы только трахаться и не думать о большем, а получается, остановился на такой же, как моя недалёкая и ветренная мать.
Затошнило, я глубоко задышал и, отвернувшись в сторону окна, попытался справиться с накрывшей меня волной горечи. Когда стало чуть лучше, процедил, не глядя на мать:
— Если я тебя прощу, ты не будешь больше пытаться “налаживать” отношения”? Так я тебя прощаю, катись обратно в Испанию.
Ты мне и так всю жизнь сломала… Я даже шлюху выбрал под стать тебе. А она испортила всё, чего коснулась. Прямо как ты отцу.
— Я отцу? А он мне думаешь небо в алмазах подарил? Думаешь, я по своей воле оставила тебя? Когда твой дед узнал, что я хочу развестись с Багратом, ты даже не представляешь, что он устроил! Рикардо депортировали, чуть не посадили в тюрьму. Мне дали понять, что опеки над тобой мне не видать, как и разрешение на вывоз ребенка из страны.
Я виновата в том, что уехала вслед за любимым мужчиной. Единственным, который принимал меня такой, какая я есть. Любил и заботился. Мне не легко дался этот шаг, и разлука с тобой убивала. Я разрывалась на части между тобой и нормальной жизнью, когда ты для кого-то важна, а не просто деталь интерьера. Тебе никогда не понять этого, к счастью. Рома, я не настолько ужасна, я — не монстр, не враг тебе!
Деда я помнил до сих пор, хоть он давно уже умер. Его суровое лицо всегда представало перед глазами, когда я видел злость отца.
Благо не часто, но папа очень напоминал его в такие минуты. Дедушка же выказывал недовольство постоянно. Мне маленькому казалось, что
старика ничего в этой жизни не радует, кроме одного — надавить на кого-то, отругать, показать на недостатки.
Я изо всех сил избегал деда, да и он не стремился к общению. Лишь когда к дом приходили гости, одёргивал меня, чтобы я вёл себя подобающе. Как положено наследнику рода. В моей памяти этот человек навсегда останется глыбой льда с человеческим лицом.
В груди шевельнулось недовольство, мне не хотелось сочувствовать матери, но я не мог не понимать, что она не владела своей жизнью. Её заставили выйти замуж за отца, который тоже женился не по своей воле. Не этого ли я пытался избежать, когда отказался поступить так же?
Я не от брака с Миленой отказался, а от шага, который мог разрушить две жизни, как случилось с моими родителями. Нет, не две… Три.
