Неожиданное появление Нино в тот день стало для меня одним из самых сильных потрясений. В церкви мы поздоровались: «Привет!» – «Привет!» – и разошлись в разные стороны. Нино поплелся за сестрой и Альфонсо, а меня крепко подхватил под руку Антонио, но я вывернулась и поспешила присоединиться к группке, состоявшей из Ады, Мелины, Паскуале, Кармелы и Энцо. Молодожены с фотографом и его помощником усаживались в большую белую машину – они ехали фотографироваться в Парк памяти, – а я забеспокоилась, как бы мать Антонио не узнала Нино, который все-таки был немного похож на Донато.
Но волновалась я зря. Мать Лилы, Нунция, подхватила Мелину, вместе с Адой и младшими детьми усадила с собой в машину и увезла.
На самом деле Нино не узнал никто, даже Джильола, даже Кармела, даже Энцо. Не узнали они и Маризу, хотя на лицо она с детства почти не изменилась. Одним словом, оба Сарраторе пока оставались незамеченными. Антонио отвел меня, Кармелу и Энцо к старому автомобилю Паскуале. Мы уже трогались, когда я вспомнила о своих родителях: «Надеюсь, о них кто-нибудь позаботился?» Энцо ответил, что видел их в чьей-то машине.
Напоследок я успела бросить взгляд на Нино, все еще с растерянным видом стоявшего на паперти рядом с увлеченно болтавшими Альфонсо и Маризой.
Мне стало не по себе. Антонио, чуткий к любым переменам моего настроения, прошептал мне на ухо:
– Что случилось?
– Ничего.
– Ты чем-то расстроена?
– Нет.
Кармела засмеялась:
– Она расстроена тем, что Лина замужем.
Она тоже замуж хочет.
– А ты что, не хочешь замуж? – осведомился Энцо.
– Будь моя воля, я бы хоть завтра.
– А за кого?
– Мне виднее за кого.
– Помолчи, – сказал Паскуале. – Кому ты нужна?
Мы ехали вниз, к Морской улице, Паскуале изо всех сил жал на акселератор. Антонио так отладил его машину, что теперь он несся на ней как на гоночной, не обращая внимания на камни и выбоины разбитой дороги. Он быстро догнал опередившую нас кавалькаду и начал по одной обходить другие автомобили: сначала прижимался к каждому из них чуть ли не впритык, оставляя зазор в считаные сантиметры, а потом, резко вывернув руль, вырывался вперед.
Мы, девчонки, визжали от страха, крича, чтобы он прекратил, но он только посмеивался и поддавал газу. Антонио с Энцо хранили невозмутимость, но, когда Паскуале вплотную приближался к очередной машине, открывали окошко и отпускали в адрес медлительного водителя тяжеловесные и оскорбительные шутки.
