Она была в бешенстве:
– Ты что, думаешь, мой отец идиот? И брат идиот?
– Что ты имеешь в виду?
– Если ты вздумал перед нами паясничать, то не на тех напал.
– Ты меня обижаешь. Я не Марчелло Солара.
– А кто ты?
– Я коммерсант. Такой обуви, какую ты нарисовала, еще никто никогда не делал. Я не только про ботинки, я про все твои модели.
– И что теперь?
– А теперь дай мне подумать. Увидимся через три дня.
Лила смотрела на него не отрываясь, будто пыталась разгадать, что у него на уме, и не отходила от машины.
Наконец она – у меня ни за что не хватило бы смелости сказать что-то в этом роде – произнесла:
– Ну смотри. Марчелло уже пытался меня купить. Но я не продаюсь.
Стефано уставился на нее долгим взглядом.
– Я не потрачу ни одной лиры, если не уверен, что она принесет мне сто.
Он завел машину, и мы уехали. У меня исчезли последние сомнения: прогулка на машине была нужна им, чтобы заключить своего рода сделку, ставшую итогом многих встреч и переговоров.
Я тихо сказала по-итальянски:
– Стефано, пожалуйста, высади меня на углу. Если мать увидит меня с тобой в автомобиле, мне влетит.
38За сентябрь жизнь Лилы решительно изменилась. Счастливой она не стала, но стала другой. Что до меня, то я вернулась с Искьи, влюбленная в Нино и оскверненная губами и руками его отца, в полной уверенности, что буду плакать день и ночь из-за того, что счастье у меня в душе мешается с ужасом.
Но я ошибалась: приключения лета моментально потускнели, а воспоминания о наших встречах с Нино и даже отвращение к усам его отца отодвинулись куда-то в глубь сознания. Все затмили события, связанные с Лилой."
"В следующие три дня после прогулки на машине с откидным верхом она под благовидным предлогом ходила в лавку Стефано и каждый раз брала с собой меня. Я соглашалась ее сопровождать, но с замиранием сердца: боялась столкнуться с Марчелло.
В то же время я гордилась ролью конфидентки, сообщницы и советчицы; кроме того, мне льстило внимание Стефано. Мы оставались девчонками, хоть и казались себе коварными интриганками, свободными от предрассудков. Мы с нашей обычной страстью обсуждали Марчелло, Стефано и обувную затею и верили, что сумеем все уладить. «Так я ему и скажу!» – восклицала Лила, а я добавляла свои коррективы: «Нет, лучше скажи вот так».
