Рино рассмеялся, решив, что сестра оценила его шутку, но вскоре заметил, что той не до смеха, тоже обиделся и полез к ней с кулаками. В это время появился отец, в кальсонах и майке, с картонной коробкой в руках.
– Смотрите-ка, что мне принесла Бефана! – сердито сказал он.
И вынул из коробки новые ботинки. Лила разинула рот от удивления. Она никак не ждала, что Рино без нее решится показать отцу их работу да еще выдаст ее за подарок от Бефаны.
При виде довольной и в то же время встревоженной улыбки брата, который не отрываясь смотрел на Фернандо, ее снова охватило то же чувство, что тогда так напугало ее на террасе, где мы запускали фейерверки: ей почудилось, что облик Рино теряет обычные очертания, будто некая сила обрезает его силуэт со всех сторон, возможно навсегда.
В его улыбке и взгляде проглядывало что-то невыносимо жалкое; ей было больно это замечать, потому что она по-прежнему его любила и нуждалась в нем; она хотела помогать ему, зная, что и он всегда придет ей на помощь.
– Какие красивые! – воскликнула Нунция, которая была не в курсе истории с ботинками.
Фернандо, похожий в ту минуту на Рэндольфа Скотта в роли злодея, молча сел и обул сначала правый, а затем и левый ботинок.
– Похоже, Бефана прямо на меня их шила, – буркнул он.
Потом встал и прошелся взад-вперед по кухне.
– Удобные, – скупо прокомментировал он.
– Как у настоящего синьора, – сказала жена, с восхищением глядя на сына.
Фернандо вернулся к столу, сел, снял ботинки, осмотрел их сверху и снизу, изнутри и снаружи.
– Сразу видно, шил настоящий мастер, – сказал он, но лицо его нисколько не просветлело. – Молодец Бефана!
В его голосе прорывалась потаенная мука, смешанная с яростью. Но Рино ничего не замечал. Каждое слово отца, сочившееся сарказмом, он воспринимал буквально и едва не лопался от гордости. Не в силах стереть с пунцового лица блаженную улыбку, он чуть слышно бормотал себе под нос: «Я подумал, пап…», «Я добавил, пап…», «Я заменил, пап…».
Лила боролась с желанием удрать куда-нибудь подальше, пока не грянул неминуемый взрыв, но не делала ни шагу, не желая бросать брата одного.
– Легкие, но прочные, – продолжал Фернандо. – Ничего не скажешь, сделано на совесть. А главное – я еще ни на ком таких не видал. Широкий носок… Очень оригинально."
"Он сел, снова надел и тщательно зашнуровал ботинки.
– Отвернись, Рену́, – сказал он сыну. – Я должен отблагодарить Бефану.
