Мы по-прежнему мечтали разбогатеть, и побыстрее – это разумелось само собой, – но образ богатства теперь был иной, нежели в детстве: никаких сейфов, блеска монет и драгоценных камней. Теперь Лила смотрела на деньги как на что-то вроде цемента, с помощью которого можно скрепить все на свете, восстановив нарушенные связи. В том числе в голове Рино. Он считал, что сделанные ими ботинки готовы и удались на славу; ему не терпелось показать их Фернандо. Но Лила знала (да и Рино, по ее мнению, тоже), что в них еще полно недостатков, и отец, внимательно их изучив, скажет, что место им на помойке.
Поэтому она заставляла Рино переделывать ботинки снова и снова и без устали повторяла, что на пути к собственной обувной фабрике у них еще много трудностей, но вразумить брата ей не удавалось: Рино ее не слушал. Ему хотелось одного: поскорее разбогатеть и сравняться с братьями Солара и Стефано. А вот Лилу богатство, похоже, совсем перестало интересовать. Она рассуждала о деньгах так, как будто не видела в них ничего хорошего; деньги для нее превратились в средство удержать брата от глупостей.
«Это я во всем виновата, – каялась она. – Это я внушила ему, что удача ждет нас за ближайшим углом». Но никакой удачей за углом и не пахло, и теперь Лила, сердито сверкая глазами, признавалась, что понятия не имеет, как вернуть Рино с небес на землю.
Рино действительно почти обезумел. Если Фернандо ни разу не упрекнул Лилу за то, что она перестала появляться в мастерской, – он был даже рад, что она стала помогать матери по дому, – то Рино жутко злился и сразу после Нового года устроил ей очередной скандал.
Он увидел нас на улице, подошел и набычившись бросил Лиле: «А ну пошли работать!» Она в ответ только пожала плечами. Тогда он схватил ее за руку и потащил. Она начала вырываться, обзывая его последними словами. И тут Рино влепил ей пощечину и заорал: «Ну и нечего тут ошиваться! Катись домой, маме помогать!» Она молча развернулась и ушла, даже не попрощавшись со мной.
Кульминация конфликта наступила на Бефану.
[7] Лила проснулась и обнаружила у кровати носок, полный угля. Она догадалась, что это дело рук Рино, и, накрывая стол к завтраку, поставила приборы для всех, кроме него. Вышла растроганная мать: любимый сын оставил ей на стуле носок с леденцами и шоколадом. Увидев, что на столе перед местом Рино пусто, она бросилась было доставать для него тарелку, но Лила ее не пустила. Пока мать и дочь переругивались, пришел Рино, и Лила запустила в него куском угля.
