Который сейчас беззастенчиво блуждает по Тее: по ее ногам, животу, блуждает по груди, обтянутой шелковой блузкой, и только потом поднимается к лицу."
"Он подходит к ней вплотную, что-то говорит и так ненавязчиво касается талии. А у меня предохранители срывает и ярость накатывает. Прежде всего, на себя самого: столько лет прошло, эта сучка меня в такое дерьмо окунула, а я по-прежнему ее люто ревную!! Ссссуууукааа!
А ведь он реально страшный. И старый. Сколько ему, под пятьдесят? А ей все равно, видимо, на это, потому что Тея стоит и скалится ему, что-то отвечая.
Но вот почему-то недовольный Власов наконец от нее отходит, и я, неспешно, засунув руки в карманы брюк, подхожу к Тее и останавливаюсь возле нее. Она не замечает меня, что-то ища в сумочке, и мне приходится начать говорить первым, чтобы привлечь к себе внимание.
— Теперь я понимаю, как тебе удалось стать лучшей в своем деле, — усмехаюсь, глядя вслед удаляющемуся Власову.
Тея медленно поднимает голову, окидывает меня прищуренным взглядом и выдает:
— Ты за этим проехал полгорода по пробкам? Чтобы сообщить мне эту гадость? Разочарую тебя, Хакимов, но мне плевать.
Всего доброго, — она наконец выуживает из сумочки ключи, нажимает кнопочку на брелоке и…красная спортивная машина моргает фарами и приветливо разблокирует двери.
— Ты водишь? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю отфильтровать мысль.
Я удивлен, если не сказать больше, потому что семь лет назад Тея и слышать ничего не хотела, когда я уговаривал ее пойти учиться на права и обещал подарить машину.
Она панически боялась садиться за руль. Всегда утверждала, что обязательно перепутает педали и разобьет мой подарок в первый же день. Она дико боялась, если я ехал со скоростью, превышающую пятьдесят километров в час. А тут…спорткар. Причем последней модели, дорогой до жути.
— А что такого? Сейчас каждый второй водит автомобиль, — пожимает плечами, даже не глядя в мою сторону.
— Давид, отойди, пожалуйста, я тороплюсь.
— Я тебя не отпускал.
Тея насмешливо выгибает бровь и приподнимает уголок губ, скрещивая руки на груди.
— Уверен, что ты в том положении, чтобы так разговаривать со мной?
— Завтра жду в девять утра в офисе, — цежу, держа себя в руках, чтобы не сорваться на откровенную грубость, которую она заслуживает. — И без опозданий, иначе урежу гонорар на треть.
