Чтобы потом на опознание не ездить, — заявляет с каменным лицом, и не поймешь, серьезно говорит или нет.
— Шутник, блять.
Мы молча спускаемся в лифте на подземную парковку, также молча садимся в машину Кадырова. Он поворачивается ко мне и хмуро смотрит, начиная меня бесить.
— Что?!
— Адрес скажи. Я телепатией еще не овладел. Хотя, похоже, придется, чтобы знать, что у тебя в голове творится.
Называю ему адрес Теи, и отворачиваюсь к окну, глядя на мелькающий пейзаж.
Но мы не доезжаем до адреса, как Тимур останавливает машину на обочине.
— Что?
— Иди, — кивает головой на вывеску цветочного магазина. — Купи цветов, чтобы вину загладить. И конфет каких- нибудь, женщины любят сладости.
— Тея не ест шоколад, — на автомате сообщаю, тяжело вздыхая. — Послушай, брат…
— Иди, я сказал! Не задерживай ни меня, ни себя! Помни, процесс на носу. И немцы ждут. Как бы тебе потом не пришлось ехать в Берлин и улаживать еще и эту проблему. Дю шприхт дойтч?
— Нет, — выдавливаю, выходя из машины и от души хлопая дверью.
— Вот и давай, тогда дуй за букетом.
Я даже пытаться не буду объяснить Кадырову, что это дохлый номер, и нас ждет облом. Сам увидит.
Но даже представить не мог, какой…
Глава 26
ТеяПоступок и слова Давида выбили меня из колеи. Растоптали и сверху еще проехались катком.
Больно.
Хакимов думает, что имеет право так ко мне обращаться, и он — пострадавшая сторона в наших отношениях, но…
Черт возьми! До чего же он упертый баран!
Неужели так сложно было поговорить, выслушать меня еще тогда, семь лет назад?! Когда я пришла в его офис и унижалась, пытаясь попасть к нему в кабинет и все объяснить.
Но нет. Хакимов уже упивался своей обидой и горем, не желая меня слушать. Поэтому из здания офиса Давида меня выставили, не дав попасть в святая святых.
Произошедшее в зале совещаний и слова Давида снова откинули меня в тот злополучный день, ломая и причиняя невыносимую боль. Настолько, что я прибегаю к таблеткам второй раз. Ненавижу их, потому что у них «потрясающее» действие: я теряю почти сутки из жизни, частенько не помню предшествующие события и еще сутки чувствую себя разбитой.
Ужасное состояние.
Я давно почти слезла с этих «колес», но ситуации вроде тех, что произошли в офисе Власова и в зале совещаний заставляют их принять. Потому что сама я не в состоянии справиться с собственными мыслями и душевным грузом.
Поэтому я просыпаюсь через восемнадцать часов, утром следующего дня во вполне ожидаемом разбитом и злом состоянии.
