Его отправили в СИЗО по обвинению в изнасиловании нескольких девушек. Но до оглашения приговора Степан не дожил: он повесился, не выдержав издевательства сокамерников.
Захлопываю ноутбук и сижу несколько минут в прострации. Срываюсь с места и, как ураган, врываюсь в кабинет Давида. Он разговаривает по телефону в этот момент.
— Я перезвоню, — отбивает вызов и смотрит на меня с волнением в упор.
— Это же ты, да? Ты…сделал это ради меня, да?
Давид ничего не отвечает. Я и по его глазам вижу, что он сделал бы и больше.
потому что я ему не безразлична. Потому что любит. Пусть он не говорит этого так часто, как раньше, я это чувствую. Каждый его поступок пропитан чувствами ко мне. Он не раз доказал, что хочет быть рядом.
Прохожу к его столу, и Давид отодвигается на стуле назад, раскрывая объятия. И снова любимый чувствует, что мне жизненно необходимо тепло его рук. Забираюсь к нему на колени, как маленькая девочка, и прижимаюсь со всех сил.
— Спасибо, — шепчу в грудь Хакимову, а он лишь целует в макушку, молчаливо обещая, что подарит мне целый мир, если потребуется.
Глава 61
ТеяНо Давид не дает договорить. Хватает меня за руку и буквально впечатывает в свою грудь, обнимая двумя руками. Я максимально старалась успокоиться перед тем, как вернуться домой, потому что нам с Давидом предстоит серьезный и очень важный разговор. Но его неподдельное беспокойство, которое передается и мне, его забота пошатывают мой хлипкий самоконтроль, и я снова начинаю плакать, прижимаясь к Давиду.
— Никогда так больше не делай, Тея! Никогда! — строго выговаривает мне Хакимов. Неожиданно отстраняет от себя и заставляет поднять голову. — Эй, ты чего плачешь? Все, все, я больше не ругаюсь. Но и ты меня пойми: ты не пришла в клинику, ничего не говорила, я чуть с ума не сошел!
Он без остановки гладит меня по волосам и спине и смотрит так, как будто не видел вечность. В его глазах есть что-то необъяснимое, что-то, что греет душу. Никто и никогда на меня так не смотрел в жизни. Только Давид.
Потому что и не любил меня никто, кроме него.
Понимание этого придает мне сил на дальнейший разговор. Я понятия не имею, как он сложится, но одно знаю точно — в одиночку, без помощи Давида мне не справиться.
— Что случилось, Богиня? — Хакимов заводит меня в гостиную и усаживает на диван. У меня трясутся руки, и зуб на зуб не попадает. — Никакого разговора не будет, пока ты не успокоишься!
Давид встает и уходит на кухню. Неужели он это всерьез?..
