И мог бы попытаться разобраться в причинах такого «поступка»…
На этот раз Тея молчит и не пытается оправдать меня. Потому что знает: я на сто процентов прав. Именно так я и должен был поступить. Сейчас, посмотрев на ситуацию трезвыми глазами, отбросив все эмоции, обиду, я тоже это понимаю. Только слишком поздно — Тею сломало зверство Киреева. А меня не было рядом, чтобы помочь и поддержать.
Мужик, блять. Молодец.
— Богиня…Я понимаю, что уже слишком поздно, но…Прости меня. Если сможешь, прости.
Тея ничего не отвечает мне, лишь поглаживает рассеянно, как будто ушла в себя.
— Я понимаю, что даже сейчас, когда ты открылась мне, налажал. Я должен был остаться. Остаться и поддержать тебя. Забрать себе твою боль и страхи. Быть рядом. Но мне надо было уехать, понимаешь? Я боялся сорваться и напугать тебя. Не хотел причинить тебе еще боли. Боялся своей реакции. Мне нужно было пережить все то, что ты рассказала, одному. Подумать. Но теперь я буду рядом. Разберусь с твоими демонами прошлого. Будем что-то решать с твоими кошмарами и паническими атаками.
Я найду для тебя другого психотерапевта, потому что твой, похоже, зря ест свой хлеб, раз так и не смог справиться с твоими страхами за столько лет.
— Он сказал, что все мои страхи у меня в голове, — меланхолично и отстраненно замечает, сминая футболу на моем животе. — И таблетки обязательно помогут.
— Таблетки — это не выход, Богиня, ты же понимаешь. Они как наркотик. В конце концов, а если приступ случится, когда ты будешь беременна, что тогда?
Ответа я не получаю.
В комнате воцаряется гробовая тишина. Нехорошая настолько, что я хочу забрать свои слова обратно. Еще и потому, что чувствую, как напряглась в моих руках Тея и, кажется, перестала дышать.
И тогда в моей голове щелкает. Я понимаю, какую херь сморозил.
За всеми эмоциями и новыми открытиями я забыл о сцене в машине. О том, как отреагировала Тея на снимок УЗИ.
Теперь, кажется, пазл складывается…
— Беременности не будет."
"— Потому что… — осторожно начинаю я, но Тея сама безжалостно обрубает:
— Потому что я потеряла ребенка.
Прикрываю глаза, стискивая зубы до боли, до судороги в скулах. Боль режет тупым ножом по сердцу вспарывая меня наживую. Сколько?! Сколько еще дерьма пришлось пережить этой маленькой хрупкой девочке?!
— Потому что…
Богиня резко садится ко мне спиной в кровати, сбрасывая мои руки. Мне становится холодно и неуютно без ее объятий, но я не спешу ее тревожить. Кажется, ей вновь надо поведать мне очередную тайну.
