- Марк Григорьевич, да что ж такое… - Начинает причитать повар, глядя то на нас, то на личную помощницу с ушибленной головой.
- Уйдите все! – Приказывает Загорский. – Пошли вон! – Орёт он на охранников.
Те отходят к посту. Женщины, спохватившись, тоже удаляются обратно в дом, подальше от его гнева.
Марк поворачивается ко мне.
Его глаза изучают моё лицо. Каждую чёрточку, каждую морщинку. С интересом, с испугом, с удивлением. Бережно. Воздух вокруг нас застывает, мир останавливается, и это переплетение взглядов завораживает.
Я перестаю понимать, что происходит. Я не дышу.
- Нам… - Его рука осторожно поднимается и тянется к моему лицу, а глаза продолжают будоражащую прогулку по моим губам, щекам, носу. – Нам нужно поговорить обо всё этом. – Тихо говорит он.
Я вижу, как его палец медленно поднимается к уголку моего рта, и облизываю губу. Мне страшно. Кожу покалывает от близости прикосновения, хотя он даже еще не дотронулся. Мне так страшно!.. Ведь я теряю контроль над собой каждый раз, когда смотрю в его глаза, каждый раз, когда слышу его голос.
Я забываю, кто он, забываю, зачем пришла…
- Не надо. – Шепчут мои губы.
И его рука замирает на полпути.
- Хорошо. – Его кадык дёргается, глаза заволакивает печалью. – Пойдём в дом.
Я, молча, киваю. Загорский жестом показывает на дверь.
Делаю глубокий вдох и иду. Непослушные ноги не чувствуют земли. Я покачиваюсь, но сохраняю вертикальное положение. В моих руках мой сын, и без него я отсюда не уйду. Даже если мне придётся убить чудовище, я сделаю это.
Так же хладнокровно и беспощадно, как он однажды сделал это со мной.
- Положи ребёнка. – Говорит Марк, когда мы оказываемся в гостиной. Он придвигает ко мне люльку на электроуправлении. – Положи его, и мы поговорим спокойно. Не нужно никуда бежать.
45
Марк
Её брови сходятся на переносице. Она смотрит на меня недоверчиво, дико, словно каждую секунду ждёт какого-то подвоха, а у меня сердце разрывается от желания её обнять.
Теперь всё по-другому, теперь я вижу, что это она. Даже в такой мелочи, как нахмуренный лоб, - она делает это так, как делала прежде.
Ничто не способно её изменить, никакие шрамы, никакие причёски, линзы и прочая дребедень. Я сразу чувствовал это, с первой секунды, как только она появилась в доме. Это Полина. И даже странно, что мне понадобились доказательства, чтобы поверить в это, ведь теперь, когда она смотрит на меня своим ненавидящим взглядом, не остается никаких сомнений.
- Я не знаю, как это возможно. – Говорю я. Мой голос дрожит.
