От этой Софьи идёт точно такой же свет, как от Полины, и это меня пугает.
Следовало бы прогнать её, но вместо этого я почему-то говорю:
- Я могу взять вас только с испытательным сроком.
- Разумеется. – Мягко отвечает она.
Её взгляд фокусируется не на мне, а на Ярославе. Она внимательно следит за тем, как сын треплет пальчиками ворот моей рубашки, и едва сдерживается, чтобы не улыбнуться ему.
- Тогда давайте побеседуем подробнее. – Мне почему-то хочется смотреть на неё ещё и ещё.
Она совсем другая, но почему-то так похожа на Полину, что я невольно отыскиваю в ней её черты.
- Конечно. – Софья чуть хмурится. – Только давайте сначала всё же накормим вашего… сына.
Уголок её губ дрожит, а я думаю только о том, что и её губы поразительно похожи на единственные губы, которые я целовал.
- Пойдёмте, я покажу вам кухню. – Бормочу я.
Сам не понимаю, как Ярослав вдруг подаётся вперёд и перебирается к ней на руки. Я смотрю на них широко распахнутыми глазами и прочищаю горло.
- О чём вам рассказать? – Спрашивает Софья, поворачиваясь в нужную сторону, хотя я ещё не показывал, где у нас кухня.
– Не пью, не курю, детей не бью. Что ещё вы бы хотели знать? – Она прижимает Ярослава к своей груди.
- Туда, пожалуйста. – Подсказывает ей Ирина, кивая на коридор.
- Расскажите, как проходил ваш рабочий день на последнем месте работы? – Спрашиваю я.
Ощущение у меня сейчас, как у человека, который видит дежавю: вроде происходит что-то странное, что ты уже где-то когда-то видел, но никак не можешь понять что это.
- Хорошо. – Начинает Софья.
И чем больше она говорит, тем я отчётливее слышу голос Полины.
Этого не может быть. Я видел её мёртвой, я похоронил её, я точно уверен, что больше никогда не увижу её живой, но сейчас мне так дико, что по спине бегут холодные мурашки.
Я иду за ними по коридору в сторону кухни и не свожу взгляда со спины Софьи. Другая походка, другой запах, другая одежда, но всё почему-то говорит мне о том, что это она.
Вот до чего доводит сумасшествие: я цепляюсь за каждую деталь, пытаюсь отыскать её в посторонних и выдумываю, если не нахожу.
Полина мертва, а я всё ещё не хочу её отпускать.
39
Полина
Очень сложно сочинять на ходу, как проходил твой рабочий день на прежнем месте работы, и при этом следить за голосом и интонацией, чтобы не выдать себя, но мне приходится выкручиваться.
Нужно оставаться другой, быть чужой, быть новой, а внутри меня деревенская простушка опять вздрагивает от его немигающего взгляда.
