Но боялась я не его беспощадных рук, причиняющих боль, и не жестоких слов, а его взгляда – дикого, голодного, сумасшедшего. Взгляда, который говорил о том, что его хозяин не контролирует себя и способен на всё, что угодно.
- Нет. – Попросила я. – Не говори.
Он хрипло рассмеялся.
- Да… А ведь ты ничем не лучше остальных, Полина. – Его голос прошёлся по моей коже, словно наждаком, больно сдирая поверхность. – Ты такая же лживая, мерзкая сука…
Он выдохнул мне это прямо в губы, и я почувствовала, как от трения о его грудь затвердели мои соски.
Они так напряглись, что это почти причиняло мне боль. Я тяжело задышала, закрывая глаза.
- Да. – Прошептала я, отворачивая лицо. – Я такая. А теперь уходи. Пожалуйста.
- Нет, я тебя не отпущу. – Марк навалился и буквально впечатал меня в стену. Его рука скользнула по моему бедру вверх, пробралась под подол сарафана и сжала ягодицу. – Может, мне хочется, чтобы ты была рядом?
- Я сейчас закричу. – Выдохнула я ему в шею.
Подняла веки и увидела перед собой его затуманенный желанием взгляд.
- Валяй. – Усмехнулся он.
- Уходи, Марк. – Всхлипнула я, облизнув губы. – Можешь говорить ему всё, что хочешь, мне плевать. Я тебя не хочу.
Его пальцы коснулись кружева моих трусиков и обнаружили, что те уже мокрые, прямо-таки насквозь.
- Ты меня хочешь. – Издевательски произнёс он. Глядя, как я мотаю головой, он надавил пальцами на кружево, и я ощутила, как под ним всё набухло от желания, стало горячим и влажным. – И я тебя хочу, Полина. – Его пальцы сдвинули ткань трусиков и принялись водить по кругу по припухшим губам и клитору.
– И мы оба ничего не можем с этим поделать.
- Марк… - с моих губ сорвался предательский стон.
- Я даже от ревности кайфую. Болит – значит, жив. – Он скользнул пальцем внутрь меня, убеждаясь, что я готова его принять. Я протестующее всхлипнула, и Загорский жадно укусил меня в губы. – Ты можешь ненавидеть меня и дальше, а я буду ненавидеть тебя. Главное, что это взаимно.
- Уйди…
Его пальцы погрузились в меня так глубоко, что я застонала и подалась бёдрами навстречу, вцепляясь пальцами в его плечи.
И это вызвало у Загорского лишь довольный смешок.
Я задрожала от бессильной ненависти и возбуждения. Теперь я ненавидела себя так же сильно, как и его. Я готова была умолять, чтобы он продолжал, и Марк знал это. Он наслаждался своей властью надо мной.
- Как ты хороша, - прошептал он, видя, что я бьюсь в его руках от подступающего наслаждения.
И специально медлил, заставляя меня чувствовать всё острее.
