Имеют значение только Правила состязаний и штраф за нарушение магического режима в резиденции.
– Благодарю, ваша светлость, – выдохнула я облегчённо.
– Не волнуйтесь, всё будет справедливо настолько, насколько это возможно, – улыбнулся князь Ветров.
На этом мы решили уйти, чтобы не испытывать его терпение. Сейчас Руцифелла осталась ни с чем, и это меня вполне устраивало.
Наверное, поэтому сегодня Председатель была мрачнее обычного. У неё даже стёкла пенсне запотевали от злости. Эстерио держался отстранённо и старался больше времени и внимания уделить своей группе, чем Руцифелле: похоже, неудачу на дипломатическом фронте делить с ней он не хотел.
"
"Пока все адепты выстраивались на специально огороженной площадке перед началом состязаний и объявлением Правил, гости рассаживались на подготовленных для них местах. Чуть в стороне стояли фуршетные шатры, где они в ожидании окончания испытаний будут угощаться закусками, напитками и ждать возвращения участников.
Для прохождения всех княжеских квестов мы порталами перенеслись с территории резиденции Ветров в какую-то отдалённую ото всех поселений часть княжества.
Места вокруг казались совсем дикими и нехожеными: сначала поле, всё покрытое кочками, потом – лес, который издалека казался просто непроглядным. А что там дальше – кто вообще знает.
Мы стояли на небольшом пригорке, поэтому перспективы было видно хорошо, и они пугали.
До места сбора я добиралась вместе с Фрейном на Мифлине, и сегодня полёт выдался ещё более нервным, чем раньше.
Мало того, что тёмный не до конца восстановил силы после учинённого Руцифеллой беспредела, так ещё и крепко поругался с ней накануне, поэтому сегодня был крайне мрачен и неразговорчив.
Виверна, конечно, чувствовала его настроение – летела быстро, но нестабильно. Нас несколько раз выбрасывало из теневого канала, поэтому под конец пути я чувствовала себя так, будто меня час мотало по барабану стиральной машины.
Однако сегодня обошлось хотя бы без позорной демонстрации содержимого желудка всему честному народу.
Фрейн был настолько отрешён и хмур, что даже четырём его адепткам одновременно не удавалось привлечь его внимание к себе дольше, чем на пять секунд. Я наблюдала за ними со стороны, и меня не покидало тревожное чувство, что состояние мужа гораздо хуже, чем он хочет показать. Что-то в нём происходит, и как бы это всё не обернулось совсем уж неприятными последствиями.
Поэтому я никак не могла сосредоточиться на том, что говорил Даламан.
