– Вчера вечером на пляже он был готов пожертвовать собой ради тебя и вот теперь конвоирует до дому. – Джуд переходит на австралийский акцент, подражая ведущему канала «Дискавери». – Это похоже на своеобразный ритуал охотников за головами, Тейлор. Быть суровым со своей потенциальной парой как можно дольше, а потом сделать ей предложение, когда она меньше всего это ждет.
Господи! У меня дрожит нижняя губа. Зернышко надежды, зароненное Майлзом накануне, набухает, и это опасно. Сама эта мысль опасна и глупа.
– Ничего подобного! Он просто хочет убедиться, что по пути домой со мной ничего не случится, что меня не перехватит серийный убийца или еще кто-нибудь.
– Никто тебя не тронет. Разве что в жены позовут.
Я крепче хватаюсь за руль.
– Слишком быстро передумал. Если бы остался со мной, то потом пожалел бы.
– Ты знаешь его лучше, чем я, но я бы не назвал его легкомысленным.
– Нет, он далеко не легкомысленный. – Я кусаю губы, то и дело поглядывая на гиганта в шлеме, не отстающего на своем байке от нашей машины.
– Просто у него застарелые проблемы с родственниками.
– У всех на этой дороге застарелые проблемы с родственниками, – без колебания парирует Джуд. – Он сказал тебе, что звонил брату?
– Да. Потому что я ему напомнила, напомнила, что…
– …что такое любовь.
– Это все ядовитый адреналин.
Джуд явно настроен на спор, но следующие несколько минут мы с ним молчим, слушая рев мотоцикла позади нас.
– Пойми, Ти, я на твоей стороне, – говорит мне, наконец, брат.
– Я поддержу любое твое решение. Если ты захочешь остановиться и приказать ему исчезнуть из нашего зеркала заднего вида, значит, так тому и быть.
Я натужно сглатываю.
– Именно этого я и хочу. Для его же блага. Он почему-то считает, что несет за меня ответственность. Лучше я отпущу его на свободу.
– Ну так отпусти. – Джуд щурится, читая дорожный указатель. – Остановись где-нибудь, я хочу кофе."
"Через три выезда я вижу знакомую рекламу и забираю влево. Жду, страдая от ускоренного сердцебиения и сухости в горле, сделает ли то же самое Майлз.
Когда он тоже сворачивает с автострады, я испытываю безошибочное облегчение.
Что ж, мне это под силу. Я могу сорвать с раны пластырь и поступить так, как будет лучше и для меня самой, и для Майлза. Не собираюсь еще сильнее привязываться к этому мужчине, который все равно умчится в закат спустя месяц-другой, устав от моей плаксивости и хозяйственности. Такое меня уничтожило бы.
