Но я все равно сопротивляюсь – наверное, от всплеска адреналина или от унижения, что на меня накричали за попытку помочь. Хотя помочь я помогла. Так или иначе, я никак не уймусь. Наверное, я не просто отстаиваю свою правоту. Такое ощущение, что я борюсь за нас, за возможность быть вместе.
– Я не хотела прохлаждаться в стороне, пока все остальные трудятся. Я всю жизнь так поступаю.
– Опять твои родители… – Он морщит нос. – Боже!
Теперь дает о себе знать мой нрав. Мне больно от того, что он упомянул моих родителей и их влияние на мой выбор, когда я как раз научилась это влияние преодолевать.
Когда я так доверчиво поделилась с ним этими важными для меня вещами.
– Нет, они ни при чем. Дело во мне самой. Дело в желании проживать свою жизнь, а не прятаться…
– Иногда, Тейлор… – Он подбоченивается, кривит верхнюю губу. – Возможно, иногда лучше спрятаться.
– Этим ты и занимаешься, – шепчу я ему. – Прячешься. Скрываешься от случившегося в Бостоне, от того похищения.
– И что из того? – Он закрывается, тушит огни, заваривает выходы.
Похоже на ускоренное возведение стены из кирпича и раствора. – Мне так нравится. Так было до того, как я согласился на эту работу. Мне нравится, когда я не связан с делом. Когда углубляешься, то слишком переживаешь из-за каждой неудачи. Лучше не переживать о том, что небезразличный тебе человек так или иначе пострадал. Или что ему отстрелили башку. По его собственной вине.
– Не подверстывай к случившемуся в Бостоне меня.
Он ударяет себя кулаком с побелевшими костяшками по ладони, вокруг рта углубляются борозды.
– Буду подверстывать, Тейлор. Без этого никак. Ты накликаешь на себя беду, и я не намерен безучастно ждать, когда она грянет. Это не в моих правилах.
– Майлз…
– Как ты вообще представляешь себе наши отношения? – У него жесткое, замкнутое выражение лица. Интуиция подсказывает мне, что он намерен загнать в гроб последний гвоздь, и я никак не могу ему помешать. Я подвергла себя опасности, для него это недопустимая травма. Недопустимая утрата контроля за событиями.
Я преподнесла ему на блюдечке с голубой каемочкой его худший страх, и он вышел из себя. С этим я тоже ничего не могу поделать.
– Возможно, ты станешь колесить со мной, Дюймовочка, мы будем вместе отлавливать плохих парней. Или ты явишься с учениками на детективный практикум, и мы с тобой обменяемся холодным рукопожатием.
У меня уже саднит в горле, к глазам подступают слезы.
– Знаю, ты хочешь меня оттолкнуть. Вижу, куда ты клонишь.
