"
"— Простите, я задержа-ался… тьфу! Что ты за дохлая мямля, Эдмунд?! Если бы каким-то чудом ты попал на флот Её Величества, боцман каждый день драл бы тебя линьком!
— Да, мэм. Вы правы, мэм, — привычно кивнул я. Бабуля почему-то требовала, чтоб я обращался к ней на американский манер. — Надеюсь, я не попаду на флот, мэм.
— Откуда у тебя синяки на лице? Ты опять подрался, негодный мальчишка?
— Нет, мэм. На меня напали ребята Большого Вилли.
— Ха! — Бабушка грозно упёрла окорокоподобные руки в бока и зажмурила один глаз, как попугай Джона Сильвера.
— Надеюсь, ты устроил им хорошую взбучку?
Я промолчал. Рассказывать о том, как на самом деле всё было, вряд ли имело смысл.
— Дьявол и присные, ты опять струсил, Эдмунд Алистер Кроули?!
— Я не Кроули, это фамилия моей матери.
— Подерзи мне тут, паршивец! Твой отец был такой же жалкий трус, учителишка никому не нужной геометрии, искалечивший всю жизнь моей племянницы. Марш к себе в комнату и помни, что на сегодня ты лишился ужина!
— Можно подумать, у нас когда-нибудь был приготовлен ужин, — упёрто пробормотал я, поскольку люто ненавидел, когда кто-то говорил что-либо плохое о моём отце.
Я любил его, и мама его любила.
И без того красное лицо бабушки стало наливаться пунцовой краской, она уже шарила у порога в поисках кочерги, палки, метлы или ещё чего-нибудь равноценно тяжёлого, чтобы швырнуть в меня, когда к нам вдруг постучали.
— Какого хромого дьявола? — удивилась она, собственноручно распахивая двери.
На пороге стоял мой недавний знакомец, мистер Лис собственной персоной.
— Чего тебе надо, грязное животное? — рявкнула моя бабуля, отродясь не имевшая никаких понятий о культурном воспитании.
— Клянусь шерстью австралийских бесов, да вы шутите, матушка, — нарочито громко расхохотался Лис, вытаскивая из-за пазухи бутылку дешёвого виски. — Сдаётся мне, вы привыкли лепить правду в глаза, не то что эти современные курицы в кринолинах и страусовых перьях, что прогуливаются с сопливыми детишками вдоль Темзы. В Лондоне давно забыли, что такое настоящая женщина, верно?
— Заходи, красавчик.
— Мгновенно сменив тон, бабушка кокетливо поправила накладку фальшивых волос на макушке. — Вижу, у тебя есть дело?
— То самое, о котором нельзя говорить на сухую. Так не пропустить ли нам по стаканчику доброго пойла для гладкости речи?
— Ты говоришь, словно читаешь Библию, — важно согласилась бабуля, проводя гостя в нашу загаженную квартирку.
Я вытянул шею, но Лис даже не посмотрел в мою сторону.
