Хотя, конечно, быть может, ему просто не хватает боксёрской груши дома. Ну и что же я мог сказать в данной ситуации, взвесив все последствия…
— Сэр, боюсь, вы неправильно меня поняли.
— В смысле?
— Поскольку я неточно выразился…
— Это лучше.
— Месье Шарль всегда был добр ко мне, и моя глубокая благодарность за его заботу превышает все мыслимые границы. Надеюсь, в будущем я смогу зарабатывать столько, чтобы оплатить этому благородному человеку его бесценные уроки.
— Браво, — слегка поаплодировал мистер Лис. — Шарль, старик, ты был прав, мальчик действительно растёт.
Он учится драться, льстить, врать, идти до конца, не сдаваться, а значит, вкупе со всеми вышеперечисленными достоинствами действительно может стать хорошим помощником.
У меня отвисла челюсть от изумления.
— Завтра будет открыт счёт на твоё имя. Ежемесячно на него будет зачисляться три фунта. Это твоё личное жалованье, о котором не стоит знать твоей уважаемой бабушке. Пусть это останется между нами.
Если до этого момента у меня были всяческие там возражения, то тут вдруг стало кристально ясно: узнай бабуля, что у меня есть собственные деньги, она бы взяла меня за шиворот и вытрясла все их себе в карман вместе с моей душой.
— Спасибо, сэр.
— Не за что, мой мальчик, тем более если учесть… — Речь моего благородного наставника прервалась стуком дверного молотка."
"Вообще-то считается, что большинство богатых домов Европы перешло на электрические звонки, но Лис (будучи французом по крови) необычайно ценил английские традиции, зачастую куда больше самих англичан.
Поэтому у нас был не звонок, а электрический молоток. По сути, одно и то же, хоть и немного отличаются по факту использования…
— Уверен, что там кто-то из Скотленд-Ярда и дело явно не связано с шалостями нового французского посла. Шарль, будь добр, впусти гостей, а также приготовь бренди и сливки. Не думаю, что вкусы сержанта изменились за столь непродолжительное время.
— Сэр… — Я даже не стал спрашивать разрешения остаться, а сразу кинулся за блокнотом и электропером.
Мистер Лис пружинисто встал с кресла, с поклоном приветствуя вошедших.
— Инспектор Хаггерт, сержант Гавкинс, моё почтение, джентльмены. На улице льёт как из ведра, отменно скверная погода, не правда ли?
— Увы, Ренар, — согласился инспектор, опускаясь в кресло у камина и вытягивая ноги. Доберман промолчал и от предложенного стула отказался.
— Что ж, думаю, всем нам не повредит немного горячительного. В лондонскую осень капелька бренди творит чудеса.
