Она села рядом, постучав пальцами по столу посмотрела на меня:
— Он тебе нравится, да?
— Кто? — выпалила я глупый вопрос.
— Камиль, конечно, — ответила она и запустила руку в волосы.
Этот разговор тоже волновал ее. Я молчала, глядя в свою чашку. Чай встал поперёк горла.
— Да не молчи, Сонь, — снова обратилась она ко мне. — Я не собиралась тебя ругать.
— Правда? — с надеждой подняла я глаза на неё.
— Правда, — улыбнулась она. — Если помнишь, твоя мама и сама влюбилась в не самого лучшего парня в мире, и все тоже были против.
Я просто хочу знать. Вижу, что с тобой не то что-то происходит. Ты даже не представляешь себе, как страшно и больно видеть, что с твоим ребёнком неладное творится, но ты даже не знаешь в чем дело. Не скрывай от меня. Я пойму тебя, милая.
На душе будто стало на сто килограмм легче. Я так боялась, что мама не поймёт, будет упрекать меня за чувства, ругаться, что я думаю вовсе не о том.
— Да, мам. Он мне нравится. Очень… — ответила честно.
— Милая, — прижала она меня к себе.
— У тебя случилась первая любовь. Как это мило. Зайка моя. Ты стала такой взрослой…
Почувствовала, что она начала плакать. Отстранилась немного и заглянула ей в лицо. Не ожидала такой реакции.
— Ма, ну ты чего?
— А ничего, — снова притянула она меня к себе на грудь. — Вот свою заведёшь дочь, вырастет она да как скажет, что влюбилась и скоро улетит птичкой из отчего дома, тогда и поговорим…
Я снова поднялась и взяла ее за руки.
— Так я никуда не улетаю же ещё… Сначала соревнования надо выиграть.
— Ты их выиграешь. Я верю в тебя. Да ещё с таким тренером… Какой он молодец, такой номер красивый поставил. Он тебя приведёт к победе. Слушай его. Только прошу… Осторожнее… Мужчины, они такие… Не позволяй лишнего. Не позволяй того, чего сама не захочешь. Он слишком взрослый для тебя, Сонечка. Тебя просто сметёт страсть взрослого мужчины… Но это твой выбор, и сердцу не прикажешь, я знаю. Просто будь осторожна с ним, прошу тебя. Я не переживу, если он разобьёт твоё сердце, которое впервые забилось от любви.
Было очень неловко говорить с мамой об этом, но видимо, настало время, когда о таком придется разговаривать.
— Мам, да у нас нет ничего. Камиль, он… себе не позволял ничего. Он не пересекает личные границы. Я даже не уверена, что мое чувство взаимно.
— А мне сегодня показалось, что что-то есть. Когда вы танцевали. Так чувственно было. Очень. Невозможно так сыграть.
В сердце ёкнуло от маминого ответа.
