Но меня это не пугает, пусть знает, чего стоят его сынок и воспитание.
- Давай, расскажи бате, как ты обманул меня с поступлением, сука, - трясу его в воздухе, - расскажи, как изнасиловал Асю, как хотел ограбить собственного папашку со своей сестрой, - все рассказывай! – продолжаю нервно его тормошить.
- Отпусти его, Макс, - спокойно произносит отец Федора. – Ты же не хочешь провести свою жизнь за решеткой? Тогда не ищи повода там оказаться.
Я немного успокаиваюсь и понимаю, что Николай Степанович прав, даже если сейчас я придушу это чмо, легче никому не станет, ни Асе, которая меня потеряет, ни матери, для которой я единственный и горячо любимый сын.
- Садитесь, - указывает на диван Николай. – И рассказывайте. Я хочу знать всю правду.
- Ой, да кого ты слушаешь, - канючит Федя, прокашлявшись. – Видишь же, приперлись, чтобы деньги клянчить. Попрошайки хуевы. Что этот пройдоха, - показывает в мою сторону, что эта давалка, - махает головой на Асю.
Таким я Федю вижу впервые. Честным, говорящим ту самую правду, которую скрывал.
Вот кем он меня считал, пока я относился к нему как к брату. Попрошайкой.
Становится нестерпимо обидно, потому как никогда и ничего я не просил Кисляева. Даже в самые тяжелые времена, когда не хватало денег – не унижался и не опускался до того, чтобы у сытого друга клянчить деньги.
- Федя, что ты говоришь? – удивляется Николай Степанович. – Вы же всегда дружили с Максом, ты говорил, что он тебе как брат.
- Гондон он, а не брат, - зло выплёвывает Кисляев.
- Я не хочу ничего обсуждать, - произношу, обращаясь к отцу Феди, я просто пойду в полицию и напишу заявление.
Он изнасиловал мою девушку, подло обманув, и пора вашему сыну понести ответственность.
- Как смешно, - начинает хохотать Федя, - ты что реально веришь, что папа меня посадит? Ну трахнул я твою идиотку, устроили трагедию. Можно подумать, она девственница была, не смеши. Развели театр абсурда. Только вот нихуя мне за это не будет, вам ясно? Да, па? – обращается к Николаю Степановичу.
- Ты серьезно? – неожиданно гаркает доселе спокойный отец.
– Что ты несешь? Ты изнасиловал ее? Отвечай, паскудыш, - хватает за воротник сына.
- Успокойся, разошелся, - зло бросает отцу Федя. – Чего орешь? Выебал и выебал, - хамовато добавляет.
- Черт подери! – отпускает руки от сына и хватается за голову Николай Степанович. – Кого я вырастил? КОГО? Ты просто чудовище, безмозглое, бессердечное, напрочь лишенное сострадания и чести. Я слушаю тебя и у меня состояние, как перед инфарктом.
