Моментально трансформируется, и я оказываюсь уже не на драконьей спине, а на человеческой.
Дым еще не осел, но уже летят новые молнии. Арон строит щиты. Один возле меня, вторым защищается сам, идя вперед, и переходит от защиты к нападению."
"Сразу двое оказываются поверженными, оставшиеся решают бежать, но в воздухе появляются новые драконы. Белый, точно фарфор, и еще один – рыжего оттенка глины. Едва они опускаются на землю, как Арон отдает приказ:
– Поймать зачинщика! – командует он чешуйчатым, которые принимают форму знакомых мне заочно друзей Арона – Вайта и Ласо.
Они тут же кидаются в бой, а Эшер спешно возвращается ко мне.
Поднимает с земли, на которой я сижу точно на волнах, покачиваясь из стороны в сторону, и ставит на ноги. Увы, они меня не держат, но держит Арон в своих объятиях.
– Цела? – столько тревоги в его глазах.
Киваю, пытаясь заставить себя скорей заговорить.
– Это советник Абай! Он готовит заговор! Хочет тебя убить! – выпаливаю, что есть сил, а голос скрипит, горло болит после удушья, и в глаза все еще кружится.
– С ним твой сыщик и профессор Салас!
– Тише, все хорошо. Главное, ты в порядке, – просит меня Арон, крепче прижимая к себе, словно желая защитить и утешить объятиями.
– Его приспешники в башне! Они сейчас уйдут! – беспокоюсь я, но Арон прикладывает палец к моим губам.
– Ими займутся проверенные люди. Не беспокойся, – заверяет дракон, нежно касаясь моей щеки. Только сейчас я понимаю, что плачу.
Пытаюсь сделать вдох.
Хочу успокоиться, но слезы не останавливаются. Меня все сильнее накрывают эмоции после шока.
Смотрю на лицо Арона, исписанное ссадинами, и сердце сжимается все сильнее. Он так сильно пострадал, но даже не беспокоится о себе, ненормальный!
– Потерпи немного. Мы сейчас переместимся в безопасность, – говорит он, и спустя секунду головокружения, мы оказываемся в родных стенах.
– Амира, заживляющие мази! – велит дракон, и девчушка, только показавшаяся в дверях, вновь убегает.
– Не переживай, шрамов не останется, – дракон продолжает думать обо мне, когда сам нуждается в лечении.
Он вообще знает, что ранен?
Смотрю на лицо, исписанное царапинами и ссадинами, и сердце сжимается от боли. О боги, а я ведь могла больше не увидеть этого дракона. Никогда.
Эта мысль болью и ужасом отдается в груди. Какая же я дура! Так бежала от него, а теперь несказанно рада, что вижу вновь.
Не успев дать себе отчет, касаюсь кончиками пальцев его виска.
