И что? Получается, она ошиблась?
— Мой отец, — буркнул Марк, захлопывая ногой дверь холодильника.
— Постой… Ты не говорил мне, что вы общаетесь.
— Потому что тебе бы это не понравилось! К тому же я уже взрослый. Это мое решение.
Марик воткнул острый клинок в её материнское сердце и даже того не заметил. Рита сглотнула, судорожно соображая, как ей поступить. В последнее время сын стал мнить себя взрослым мужчиной, но несколько скудных волос, вылезших на его подмышках, не делали его взрослым! У нее мозг плавился от мыслей — как ей лучше всего поступить? Что бы он там себе не думал, Марк еще не был способен самостоятельно решить все свои проблемы, и то, что он пытался доказать обратное ей, да и, наверное, всем окружающим, только лишний раз лишало его душевного равновесия.
Он стремился к совершению взрослых поступков, но слабо отдавал себе отчет в последствиях таковых. И ей нужно было подсказать ему что-то толковое, помочь с этим всем справиться, а она не знала! Не знала, как!
— Это неправда. Ты же знаешь, что я никогда не была против твоего общения с Богданом.
— Угу… Ну, тогда ты не будешь возражать, если я полечу к нему на каникулы.
Рита осела на стул. Ей, наверное, грозил инфаркт. Или инсульт. Или аневризма… На худой конец, у нее мог оторваться тромб.
— Воу-воу, парень. Полегче. Я не успеваю за ходом событий. Давай ты мне расскажешь все по-порядку? — осторожно предложила Марго, чувствуя, как боль в левом глазу становится по-настоящему опасной.
— Ну, а что тут рассказывать? Папа зовет меня к себе погостить.
Марк всыпал в блендер протеин и обезжиренное молоко, добавил банан и, будто их разговор был уже закончен, включил адскую машину. Жидкость закружилась с бешеной скоростью, как и мысли Риты.
— Это исключено, — отчетливо и по слогам выговорила она, когда в кухне снова установилась тишина. — Я не против вашего общения, но я тебя не отпущу одного за тридевять земель к незнакомому, по сути, человеку.
— Мама!
— Подумай над этим, Марк. Подумай, каково мне — узнать об этом вот так.
Я верю в твое благоразумие.
Марик запыхтел, как еж, возмущенно на нее поглядывая. В нем все выглядело возмущенным: нахохленная поза, стоящие торчком золотистые волосы, горящие глаза… Сейчас он был очень похож на Связерского. И никакой генетической экспертизы не надо. Впрочем, у Богдана хватило совести не настаивать на ее проведении, хоть его прежний агент и озвучивал такую мысль.
Рита поежилась, возвращаясь воспоминаниями на годы назад.
