— Звезды чаще всего являются дополнением к каким-то другим объектам. Например, чаще всего фотографируют Млечный путь, но сам по себе он не особенно интересен. А вот в сочетании с заброшенной хижиной или лучиной реки, или, скажем, ущельями Гранд каньона — это совсем другое дело.
Богдан еще что-то покрутил и отошел на полшага:
— Сейчас лучше затушить костер. Искусственный свет может лишь все испортить. Да и глаз должен привыкнуть к темноте. Ничего?
Рита пожала плечами:
— Надеюсь, нас не сожрут дикие звери. Огня они все же боятся.
— Трусишка, здесь не водятся хищники… — ухмыльнулся Богдан и прежде, чем затушить костер, пошарил в багажнике, доставая ее сумку с вещами:
— Переоденься, не то замерзнешь.
Рита перехватила вещи и пошла к палатке. Фонарик на телефоне помог сориентировать в темноте, и она справилась довольно быстро. О чем Марго не догадывалась, так это о том, какие соблазнительные тени отбрасывала ее фигура, когда она переодевалась. Богдан с жадностью скользил взглядом по чуть подсвеченным стенкам палатки, не в силах отвести глаз от открывающейся ему картины.
Хорошо, что их сын был поглощен совсем другим. Марк с восторгом следил в бинокль за появляющимися на небе звездами и едва не пищал от радости.
— Папа! Ты меня совсем не слышишь! Это Сириус? Посмотри!
Богдан тряхнул головой и, встав рядом с сыном, заглянул в объектив.
— Угу… Он. Ну-ка, давай-ка… на максимальной выдержке.
Высунув язык от усердия, Марк старательно щелкал кадр за кадром. У него не слишком хорошо получалось со сломанной-то рукой.
Богдан улыбнулся, наблюдая за сыном, и в который раз поморщился от тянущей боли в груди. Каждый раз… каждый чертов раз, когда он на него смотрел — душа замирала. Каким же он был дураком! Каждый восторженный взгляд Марка — ножевое ранение в грудь. Ты отказался от него. Ты отказался от него… Ты отказался… И нет себе прощения, и покоя нет.
Богдан растер лицо ладонью и, подсвечивая себе путь тонким фонариком, побрел к раскладному столику, на котором стоял большой термос с кофе.
Рита вышла из палатки и нерешительно замерла в нескольких шагах от него. Богдан плеснул и ей. Протянул картонный стаканчик:
— Возьми, так быстрее согреешься.
Рита молча забрала из его рук свой кофе и отошла в сторону. Где она и просидела ровно до тех пор, пока Марк не заклевал носом.
— Эй, дружок, иди-ка ты, наверное, отдыхай, — ухмыльнулся Богдан, глядя в осоловевшие глаза сына. — Уже ничего интересного не будет.
— Точно?
— Ага.
