Это потом уже с Богданом стало модно дружить, а в самом начале… свое лидерство ему приходилось отстаивать кулаками. Для Измайловой же он всегда был самым лучшим. Маленькая, пухленькая, преданная, как щенок. Она ходила за ним по пятам, готовая пуститься с ним в любую авантюру…"
"Шли годы, они взрослели и неминуемо друг от друга отдалялись. Богдана захватил спорт. Тренировки, разъезды, соревнования… Другие девчонки, как пчелы вьющиеся вокруг популярных парней. Доступные девчонки, без заморочек. В них так легко было потеряться! Не думать о собственной ненужности, о пьянках и драках родителей, о катящейся по наклонной сестре… Он нашел лучший способ забыться — секс.
Неплохой вариант. Уж точно лучше, чем самому опуститься, или забраться в петлю.
Богдан дал себе клятву, что вырвется из этого порочного круга: что никогда не повторит судьбу родителей; не оправдает надежды дерьмопедагогов и психологов, культивирующих его комплексы и заочно записавших в неудачники; что он зубами выгрызет себе другую жизнь, и… просто сделал это.
К моменту окончания школы Богдан зарабатывал уже, наверное, больше, чем все его учителя, вместе взятые, а уж о его перспективах кто только не говорил! Он-то и на выпускной пошел лишь только затем, чтобы показать этим уродам — вот он я — Богдан Связерский. Будущая звезда НХЛ.
Нажравшийся в говно папаша, правда, чуть было все не испортил, но к тому моменту Богдан уже научился давать ему сдачи. А чего он не умел — так это закрывать душу от нападок родителей.
После каждого такого скандала или драки ему требовалось несколько дней, чтобы прийти в себя. Тогда он верил, что где-то внутри их заспиртованных тел еще теплится любовь к сыну… Но в день его восемнадцатилетия и этой надежды не стало.
Богдан всего лишь принес им продукты и торт. Мог бы не беспокоиться. Он давным-давно жил один. Но… не беспокоиться не получалось. С огромным пакетом наперевес он открыл обшарпанную дверь и вошел в квартиру. Сестра спала на продавленном старом диване.
Откуда он только взялся — и полугода еще не прошло с тех пор, как он купил родителям новую мебель.
— Явился… — прокомментировал приход сына уже с утра вмазанный отец.
— Я продуктов принес. И торт.
Надеяться на то, что родители вспомнят о его дне рождения, было бессмысленно. Да они и не вспомнили.
— А бутылку? Бутылку где дел? Вот здесь стояла…
— Не брал я ничего.
— Эта, что ли, сучка выжрала?
Отец пнул сестру ногой.
— Эй. Хватит… — вступился Богдан.
