— Эй… Здесь, наверное, опасно… — робко возразила Рита, за что-то зацепившись каблуком.
— Трусишка. Я здесь частенько бываю… Осторожно, тут где-то проволока…
— Да где — здесь?
— На восемнадцатом этаже. Дойдешь?
— Ты хочешь забраться на крышу?!
— Почему нет? Оттуда, знаешь, какой вид открывается? Сумасшедший просто…
Рита снова споткнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в Богдана. А тот неожиданно зашипел.
— Что? Тебе больно? На тренировке поранился, да?"
"— Угу, — горько хмыкнул Связерский. — На тренировке, как же… Господи, как хорошо, что я их больше никогда не увижу!
По плечам Риты пробежал холодок.
Она поежилась, ступая на лестницу.
— Кого?
— Родителей. Кого же еще? Глаза бы мои на них не смотрели… Зачем только пришел, спрашивается? Думал… пожрать им, хоть, принести. Тортик к дню рождения сына… А, не бери в голову, — отмахнулся. И себе и ей запрещая об этом думать. Но она не могла. Не могла забыть. Рите было его до слез жалко. А еще она гордилась! Так гордилась им…
— Бодь… — прошептала Рита, чуть сильнее сжимая его сильную руку в мозолях.
— Да не думай ты о них. Знаю, что это довольно трудно сделать — какая-никакая родня, но это, наверное, как раз тот случай, когда лучше совсем одному, чем с ними… Да и разве ты один?
— А что, скажешь, нет?
— Нет… У тебя я есть. Я тебя люблю, Богдан. И, наверное, всегда любила.
И тогда он ее поцеловал. В кромешной темноте, где-то между третьим и четвертым этажами заброшенного нерадивыми строителями недостроя. В воздухе пахло строительной пылью и страстью.
Богдан был в отчаянии. Отчаянным было все. Его голодные поцелуи, его жадность, алчные движения рук… Он оторвался от Риты на какую-то долю секунды. Уперся лбом в её макушку и прошептал:
— Знаешь, что мне всегда в тебе нравилось?
— Нет…
— С тобой мне никогда не нужно было притворяться, что я тот, кем я не являюсь. Пойдем! — скомандовал он и вновь потащил ее вверх по лестнице.
— Постой, Бодь… Я ведь не чертов хоккеист. Для меня такие подъемы — убийство.
— Мы только на десятом, неженка, — поддразнил Риту Богдан.
— Не могу. Нужно отдохнуть… Еще и ноги растерла.
— Иди, пожалею…
— Бо-о-о-дь. Бодя… — шептала между поцелуями.
— Легче?
— Немножко…
— Тогда я тебя понесу!
И не успела Рита возмутиться, как он подхватил ее на руки и правда понес вверх по лестнице. Его тренированному телу, очевидно, такая нагрузка была привычна. А ей было ужасно стыдно, что она такая тяжелая, и вообще…
— Поставь! Поставь, я тяжелая!
— Кто?! Ты себе льстишь.
