Типично холостяцкая берлога. Но, может, это у него такое логово, а женщин он держит в другом месте? Потом Лена отбросила все эти ревнивые мысли.
Завернулась в его клетчатый махровый халат и вышла.
А он уже ждал, прохаживался в холле. Увидел ее, глаза вспыхнули.
— Сначала поешь или… переоденешься? — спросил, хищно облизав губу.
Явно недоговаривал что-то.
Из кухни вкусно пахло яичницей, и да, есть хотелось. Но Лена уловила этот тайный посыл. Тем более что от его взгляда у нее вся шея покрылась мурашками и стало горячо и влажно между ног.
— Кхм, — выдохнула, стрельнув в него взглядом. — Пожалуй, переоденусь.
Мужчина на миг застыл, ноздри дрогнули, а потом хрипловато проговорил:
— Пойдем со мной. Это… здесь.
Он опять пропустил ее вперед, сам шел сзади. Лена не ориентировалась в его огромной квартире с пространствами и коридорами. Один раз чуть не свернула не туда. Борис мягко завернул ее, поддерживая за талию, на ходу обронил:
— Сюда.
Вышло хрипло. У него чуть подрагивал голос, а ее от этого накрывало волнами.
Но вот он привел ее в спальню и закрыл дверь. А на кровати разложен комплект белья. Ужасно красиво и сексуально. Красное кружево, поясок, чулочки, бюстгальтер на косточках, крохотные трусики.
— Наденешь? — хриплый шепот у самого уха.
Ох-х-ххх… Она же знала, что он сделал. Борис хотел восстановить и повторить то, что было тогда. В клубе. Их первый раз. Побежали мурашки по коже, затвердели и вытянулись соски. Она смогла только кивнуть и с трудом выдавила:
— Ты… не выйдешь?
Он стоял за спиной, почти касаясь ее грудью.
Лена почувствовала, как он качнул головой.
— Нет.
— Тогда отвернись.
Отвернулся. Кажется. Переодеваться, зная, что он за спиной?
Она стала негнущимися пальцами стягивать с плеч халат. Но снять совсем не решилась. Взяла кружевной лифчик, надела и стала застегивать, а дышать уже нечем. Раскаленный воздух с трудом проникает в легкие, в ушах грохот, слышно только тяжелое дыхание. Его и ее.
Шорох за спиной. Она беззвучно ахнула, ощутив, как его руки скользят под бюстгальтер.
Глаза закрылись, он прикусил ей ушко и прорычал:
— Не закрывай глаза, смотри…
Ах-хахахааааа… Смотреть, как его сильные пальцы сдавливают и вытягивают соски, было свыше ее сил. Глаза закатывались. А ему все было мало. Теперь он одной рукой мягко сдавливал сосок, а вторая скользнула вниз и задвигалась.
Потекло все, колени стали ватные, ослабли, она откинулась ему на грудь и вскрикнула.
— Аххх… Аааа-ха-хааааа!..
