Сейчас вы плавно вольетесь в наш дружный коллектив и больше я не увижу вас в числе своих пациентов. Или не вольетесь, но тогда это уже будет не моя зона ответственности, — весело закончил он.
— Это же хорошо, что потерь почти нет, — нахмурился Орчас.
— Кому как. Я уже готов безвозмездно начать лечить орсов, если вдруг захватите парочку на корабль, — пожал плечами врач. — Капитан и сегодня меня чуть без работы не оставил. Вас вполне мог и кто-то другой перехватить. Рядом было три корабля поддержки. Нет. Лично ломанулся на выручку, мать его хвостатую! И так всегда…
Я лениво жевала и мысленно охреневала от выдаваемой информации.
А ведь верно. Совсем забыла эти лихие виражи на истребителе. Эванс сам нас спасал! Сам! На своем истребителе! Это такая необходимость была?
Что-то слишком много для меня шокирующего контента за одни сутки.
Ночью мне снова не спалось. Кэтти пыталась завести новый разговор, но банально уснула на середине фразы.
А я никак не могла найти удобную позу. Перебинтованный хвост никак не пристраивался.
Мысли теснились в голове, не давая покоя. Такие же у меня были и сны: сумбурные, поверхностные, полные разной дичи и дурных предзнаменований. Эванс снова скалился и сверкал глазами, а потом резко дернул меня за хвост к себе.
Зашипев от боли, я проснулась. Хвост болел по-настоящему. Наверно, во сне неловко дернула…
Огляделась, по корабельному времени, еще стояла глубокая ночь. Я от силы три часа подремала. И больше не хочу.
Все тело неудовлетворенно зудело и требовало движения.
Звездец просто! Оно нарочно что ли?
Мысленно матерясь, я торопливо оделась и нашла на схеме расхваленный тренажерный зал.
Да, я знаю. Всё знаю. Да, док запретил давать нагрузку.
Я и не собиралась срывать план восстановления. Мне просто…
Мне просто звездец как необходимо найти точку равновесия.
Необходимо признать, что встреча с Ним…
Я едва удержала хвост неподвижным, чтобы не шарахнуть им со всей дури по переборке.
Последний раз я себя чувствовала в таком раздрае именно в академии, когда перебранки и драки со звездой академии Крейгом Эвансом вдруг обрушились в секс.
Дикий, злой, вызывающий ещё более интенсивную обоюдную ненависть и недопустимое, беспощадное удовольствие.
В тренажёрный зал я фактически сбежала. Почему-то именно среди тренажёров и различных приблуд для улучшения физической формы я всегда обретала душевное равновесие.
Глубоко вздохнув, я медленно огляделась. По внутреннему времени эсминца была глубокая ночь, ожидаемо никого не было.
