— Можно подумать, твои деньги эти грязные, добытые обманом и игрой на человеческих пороках, много счастья принесут. Смотри, как бы кто-то не решил отомстить тебе.
Он замахивается, чтобы дать мне пощечину за эти слова, и я инстинктивно обнимаю живот. Егор рука так и повисает в воздухе, сжимая воздух в кулак так, что проступают вены на запястье.
— Раньше тебе нравились эти деньги. Шмотки покупать нравилось, квартира твоя нравилась, жрать нравилось вкусно, на море ездить не Черное, а в Тайланд или Мальдивы. — В ушах гремит его бас, а я незаметно убираю руки от живота, чтобы он не догадался ни о чем.
— Неблагодарная дура. Надо было заставить мать аборт сделать, как тебя тогда. Чтобы лишь бы что не рождалось. Хрен ты что-то вынесешь из этого дома."
"Я сжимаю зубы сильнее. До боли. Чтобы не разрыдаться перед ним. Он сомневался, что мне стоило рождаться…? Если у меня был еще шанс извиниться и попроситься назад, чтобы все было по-старому, то после этих слов — точно нет. Я уже вижу это будущее, где меня заставляют сделать этот тест, и, если ребенок будет не Ванин, следом отправят на аборт.
Мне не дадут родить. Никто не примет моего ребенка. Будут ненавидеть его также, как меня.
— Идите вы нахрен со своими деньгами. — Взрываюсь в ответ. — Кроме них уже ничего не видишь. Дочь родную променял на бумагу. Чтоб ты в старости лежал на своих деньгах, а тебе воды некому было поднести. Проживу без тебя и без твоих запасов. Продавщицей пойду работать, но рубля от тебя не возьму.
— За деньги любой принесет воды.
А вот тебе без них — никто. Попомнишь еще мое слово, сама приползешь, когда задыхаться будешь в бедности. Ты ведь выросла на всем готовом, никогда не сможешь перебороть себя и измениться. У тебя в крови указывать всем, а не выполнять указания, ни в чем себе не отказывать, не думать о завтрашнем дне.
Он так хорошо меня знает, мои слабости и мои желания, что мне тоже страшно, как я без всего этого буду. Уйти в никуда. Без профессии, денег, квартиры, машины, любимого человека.
— И плевать.
— Толкаю с силой чемодан в сторону, понимая, что это конец. Он прав во всем, но я не хочу больше задыхаться под его опекой, не хочу жить с тем, кого не люблю. Всю жизнь ненавидеть себя, что убила двоих своих детей. Бросаю на комод дубликат ключей. — Можешь продавать тут все, — кричу ему в лицо, — я сюда не вернусь больше. Заодно купи себе новую дочь, благодарную и послушную.
Огибаю его и выбегаю из квартиры. Не хочу ждать лифт и находиться тут еще хоть лишнюю секунду.
