Я уже минут десять, как должна была зайти, а там у врача кто-то застрял на приеме. Как будто талоны выдаются просто так, и их ценность только в упорядочивании очереди.
У меня нет даже денег на платный прием, приходится сидеть в муниципальной поликлинике среди таких же безнадежных особ.
Проверила на всякий случай карты. Все были заблокированы. Почему я раньше не додумалась открыть какой-нибудь левый счет? Хранила бы там что-то на такой вот случай. Может у мамы попросить? Или у Миши?
Но обычно мне давали какой-то аванс.
Как мне работать и жить, если даже на проезд скоро не будет хватать, а зарплата в конце месяца?!
Почему это все происходит со мной? Как специально! Все в один день рухнуло и нет никакой зацепки, как это исправить и что делать?
Мой взгляд невольно приклеивается к огромному животу напротив. Девушка упирается одной рукой в сидение, как будто ей надо снять напряжение со спины, а второй поглаживает надувшийся живот. И под приподнявшейся с одной стороны майкой я вижу темно-фиолетовые растяжки.
Закрываю глаза и выдыхаю. Еще и растяжки могут появиться. В первую очередь надо купить увлажняющий крем.
— Орлова. — Громкий голос на весь коридор заставляет дернуться и посмотреть в сторону. Если хоть кто-то меня узнает, то это будет краш всему.
— Я, — резко поднимаюсь и иду в сторону кабинета. Надо найти способ посещать платную клинику и лучше анонимно. Чтобы с ребенком все было хорошо, и мне не пришлось… Черт. Я даже думать об этом не хочу. — Здравствуйте. — Киваю врачу.
— Присаживайтесь, что у вас? — она заполняет какую-то карточку, спрашивая параллельно меня.
А как же все внимание пациенту? Чувствую себя как на конвейере, где ты и твое прошлое никого не интересует.
— Беременность.
— На учет становиться пришли? — Теперь она берет мою чистую карту, которую только что на меня завели, и снова что-то помечает. Я беременна, черт возьми, а не просто пришла показать свою эпиляцию! Неужели нельзя как-то повнимательней. Я закатываю глаза, сдерживая возмущение.
— Я не знаю.
Наверное, для начала вы должны осмотреть меня, наверное.
— Осмотрим, — хмыкает в ответ, как будто удивляется, что я диктую, как работать. — Раздевайтесь за ширмой и ложитесь.
Пока она меня осматривает, у меня не выходит из головы мысль, а что, если бы она была мужчиной? Я бы тоже вот так лежала, раскорячившись, и позволяла изучать детородные пути?
— Да, у вас беременность восемь-девять недель. Рожаем? — Слышу шлепок снятия латекса и прихожу в себя.
