Тогда я готов был сделать для нее невозможное, но она сама захотела к себе такого отношения. Я же не должен был встречать ее объятиями и радоваться, что мне уделили десять секунд королевского времени. Ей надо — она ждет. По-другому меня теперь не интересует. У нее был выбор. Она захотела так.
Слышу за спиной шаги. Она идет. Покорно. Тихо. Неуверенно. Словно боится, что я буду сейчас издеваться и вспоминать прошлое. Нет. Не буду. Я и вспоминать о нем не хочу. Расстегиваю пиджак, чтобы удобнее было сидеть, и усаживаюсь в кресло, разворачиваясь к ней.
Облокачиваюсь одной рукой о стол и прикусываю костяшку на указательном пальце.
Она аккуратно прикрывает за собой дверь и остается там же. Дальше не идет. Будто боится, что если приблизится ко мне, то первой даст слабину и покажет то, что я видеть не должен.
Оба молчим, нагнетая давление в нашем вакууме. Она тихо сглатывает собравшуюся слюну и, облизнув губы, первой приоткрывает рот.
— Привет, — подает тихий голос.
Совсем на нее не похоже. Любой другой на ее месте выглядел бы сейчас виноватым и извиняющимся, но я знаю, как она умеет вызывать к себе жалость, поэтому не спешу клевать на ее удочку.
— Здравствуй. — Я не хочу поддерживать ее и делать вид, что мы остались друзьями. Ими мы, однозначно, никогда не станем. Этот вариант я даже не рассматриваю. Или со мной или вдалеке от меня. Со мной она не выбрала сама, значит, наш вариант очевиден.
Она первой отводит взгляд, признавая, что проиграла.
Хотя, это может быть просто очередная уловка.
— Ты теперь директор? — мы не виделись два месяца и вместо того, чтобы спросить, как я, она интересуется моим статусом. Словно это в корне может все поменять. Конечно, я же уже не простой менеджер. Вот она и прокололась. За маской несчастья и вины всего лишь желание узнать, сколько на моем счету теперь денег.
— Правду говорят, что люди не меняются. Для тебя как был важен статус, так и остался.
Она вздыхает, приоткрыв рот, и опускает плечи и глаза. Едва качает головой и пытается оправдаться.
— Я правда рада за тебя. — Правду я бы, действительно, хотел услышать. Но не эту, а настоящую. И то — только затем, чтобы утолить любопытство. Ее личная жизнь меня не касается и второй раз я не поведусь на это. — Алиса сказала, что я могу забрать у тебя ключи от ее квартиры."
"Можешь. Но меня так и подначивает съязвить.
