Я еще после утреннего фиаско не отошел. У меня теперь психологическая травма и боязнь посторонних людей. — Приятно слышать в его голосе улыбку и представлять ее.
— Так я твоим психологом побуду. И вообще, что мы такого делали? Массаж теперь запрещен?
— Массаж?
— Ага, языка. — Уточняю для непонятливого. — Да им все равно. Я лежу тут не бесплатно. Режим не нарушаю. А мне нужны эндорфины. Так что хочу, чтобы ты снова у меня ночевал.
— Кажется, ты давно никем не командовала.
Я так боюсь его оттолкнуть, что замолкаю, сворачивая свои шутки.
Указывать, что ему делать, а что нет, мне нравится, но Миша умеет притормозить.
— Мне бы очень хотелось, чтобы ты остался, если у тебя получится, — Тут же поправляю себя, пуская в ход другие способы.
— Я постараюсь, но работы много. Я, между прочим, уволил своего секретаря сегодня.
— Да? — я радостно переспрашиваю, — здорово, она мне все равно никогда не нравилась.
— Ты ей по ходу тоже, — Миша откашливается и уже не так весело отвечает.
— Что она говорила?
— Да не важно.
Так вот, теперь я без секретаря.
— Если бы я была рядом, то заменила бы ее. Но с больничной койкой и капельницей будет как-то странно выглядеть. Может я могу чем-то помочь удаленно? — Миша тяжело вздыхает и подает звук.
— Если есть время, может разместишь вакансию секретаря?
— Да, давай. Если не против, я направлю их к тебе после того, как поговорю лично.
— Ладно, — усмехается — только очень страшных не надо.
— Моделей тоже не жди. — Я замираю, когда слышу, как открывается дверь и кто-то входит.
— Все, Миш, пока, я все сделаю. Ко мне тетя Нина пришла.
— Хорошо, целую тебя.
Мы разъединяемся, а я тяжело вздыхаю, глядя на нее. Это только между нами. Как она помогала мне в реанимации и ухаживала.
— Я опять сдала позиции. — Пожимаю плечами.
— Я же говорила, твой ребенок очень хочет жить, поэтому и держится за тебя. Мы должны его уберечь ото всех. Поэтому, улыбнись и скажи, что тебе сейчас помочь сделать.
— Для начала — любимый туалет. Врач разрешил, но очень аккуратно и медленно.
— Хорошо, — она подает мне руку и тянет, чтобы я встала, опираясь на нее и не напрягая живот.
Спустя пятнадцать минут позора спокойно лежу в своей кровати, довольная, что самое сложное мероприятие позади на несколько часов.
— Тёть Нина, а как у Алисы с Марком дела?
— Да хорошо все, а что?"
"— Я не знаю. Вроде бы мы с ней помирились, но как будто все равно что-то не так. Психолог говорит, что она переносит образы своих родителей на нас с Мишей.
