— Лера улыбается в ответ и снова тянется за поцелуем.
Если бы не ее угроза выкидыша… не уйти мне на работу сегодня. Но я отпускаю увлажненные губы и скольжу вдоль овала лица к уху. Ловлю каждое поднятие груди и тяжёлое дыхание.
Как обхватывает меня одной ногой и заставляет прогуляться руками и там.
Поднимаюсь на лифте на свой этаж в офис и сам с себя смеюсь. До сих пор, наверное, уши красные от того, что нас застукала разносчица еды. Пусть мы всего-то лежали и целовались и ничего не вышло из-под контроля, но момент, когда тебя словили, как подростка, теперь будет моей личной взрослой травмой.
— Михаил Егорович, я могу зайти? — вырывает из мыслей голос Вероники. И меня как на отпущенной резинке рогатки возвращает назад. Решать такие проблемы придется сразу, а не откладывать в надежде, что само как-нибудь разрулится.
— Да, Вероника, заходите. — Иду мимо нее и не закрываю за собой дверь. — Вы написали заявление? — Киваю вдогонку через плечо, когда слышу позади семенящий стук каблуков.
— Я как раз по этому поводу. Я хочу извинится. Я вела себя некорректно в пятницу. Я не должна была этого делать. Михаил, этого больше не повторится.
— Прекрасно, что вы все осознаете, Вероника. И если бы вы говорили о ком-то другом, тогда я бы еще подумал, но про Леру нет. Я не могу вас оставить.
— Леру?
— Да, Леру, а что?
— Когда это она стала Лерой?
Замечаю, как кривится, когда всего лишь произносит ее имя и вскидывает руки вверх.
— Отчитываться перед тобой я не должен, но говорить так о своей девушке не позволю.
— О своей девушке? — Ее руки, жестикулирующие активно до этого, опускаются от безысходности. — О какой своей девушке? Ты меня целовал. Я думала…
— Ты не то подумала… — перебиваю Веронику. — Тогда мы с ней были в ссоре и я…
— Воспользовался мной, да? — Она все помнит и, конечно, не упустит возможности мне напомнить об этом. Минутная слабость, чуть не ставшая драмой.
— Дальше поцелуя же не зашло, поэтому считай, что ничего не было.
— Считай, что не было…? А она знает, что ничего не было? — Ухмыляется так, будто у нее есть на руках какой-то козырь. — И в гостинице тоже ничего не было?
— Фантазии свои притормози. Она все знает, поэтому можешь не напрягаться. Я ничего не скрывал от нее."
"— А мне нельзя было сказать, что у тебя есть девушка? — упирается руками в стол и требует от меня чего-то. — Зачем надо было звать в Питер? Селиться в одной гостинице.
