Правда, там шесть человек, но вроде весело. Девочки не плохие, — рассказывает тетя Нина по телефону…
Лера и шесть человек… Я немного успел ее узнать и понимаю, что для нее не комфорт — это самое худшее. Она в офисе с четырьмя не могла ужиться и ребята рассказывали, что она практически и не разговаривала с ними.
— Может, ее в отдельную палату перевести?
— Да она вроде не жаловалась, но, наверное, было бы лучше. Хотя… у нее постельный режим, ей и ходить запрещено. Только в туалет. А так одна будет лежать одна, никто и не поможет.
— Я сам поговорю с врачом, а почему ей нельзя ходить?
— Надо, чтобы все зажило, а если будешь постоянно двигаться, то это только затягивает процесс. И, Миша, аккуратно только говори, чтобы она не нервничала.
— Договорились, — я отключаюсь и убираю телефон в карман.
Отковыриваю камешек и бросаю его в реку, усмехаясь сам себе. Почему-то захотелось вернуться сюда. На наше место. Где первый раз пьяная попросила ее поцеловать. Хотела обычного русского поцелуя.
Который мы потом повторили и закрепили. Она ведь сама говорила еще тогда, что продолжения не будет и это просто так, но не смогла против меня устоять. Не говоря уже про меня… Когда крыша от нее поехала. Мне не нравилась ее заносчивость и буржуйские манеры, желание подчинить и следовать ее правилам. Но одновременно в ней была внутри какая-то сила, которая не отпускала. Ее целеустремленность и бескорыстие. Даже странно, как в одном человеке это сочеталось и не противоречило.
И я ведь ее отпустил.
А потом не устоял и принял на работу. Я не думал тогда ни о какой помощи. Я просто хотел видеть, как она мучается и сожалеет, но возвращать ничего не собирался. Чтобы прочувствовала, каково это — когда тебя бросают и забывают."
"А теперь сижу и думаю, как бы жил, если б знал, что она не просто уехала к другому, а умерла. Был человек и нет. В области сердца неприятно колет и хочется сделать глубокий вдох. Она исчезла тогда на два месяца, я злился и ненавидел, но знал, что жива.
Скорее всего, подсознательно я даже ждал, когда она вернется и почувствует, как это все больно. Мне нравилось и казалось правильным то, что она работала со мной, что я ее видел. И даже где-то мучил. Я ведь улавливал ее намеки про возобновление отношений, но сильнее всего мне хотелось ее проучить.
А потом оказалось, что причина была совсем в другом.
И вот сейчас я должен был бы отдыхать и смотреть фильм, а не вспоминать ее в реанимации. Полуживую.
