Но рабочая атмосфера, царящая в «Чернилах», быстро смывает с меня меланхолию и окунает в жаркие ритмы латиноамериканских танцев. Огненную сальсу я танцую и по дороге домой из университета, и в продуктовом гипермаркете рядом с нашим жилым комплексом, и даже вечером в душе. Так не терпится примерить будоражащее душу ярко-голубое платье с открытой спиной.
– Кнопка, проснись! Опять в облаках витаешь? – данное соседом прозвище приклеилось намертво, и теперь не только Зорина так ко мне обращается, но и весь наш маленький танцевальный коллектив, который принял меня тепло и даже по-родственному.
Лилька не жалеет времени, чтобы я поскорее все доучила и смогла с ними танцевать. Лола периодически делится премудростями сценического макияжа, и я уже близка к тому, чтобы черные стрелки выходили длинными, красивыми и ровными. А Лина заплетает такие суперские косички, что я пообещала взять у нее пару мастер-классов. И только Лана держится в стороне и каждый раз поджимает губы, стоит мне запнуться или сделать неверный шаг.
Как будто это не она сама, а я виновата в том, что скоро ей придется завязать с выступлениями.
– Пошли костюмы мерить, мелкая!
По окончании репетиции Лиля тащит меня в гримерку, и я не верю своим ушам. Переспрашиваю подругу еще несколько раз и, убедившись, что не ослышалась, растягиваю губы в довольной улыбке и едва не подпрыгиваю на месте от радости. Через несколько дней состоится мой дебют в клубе! Вау!"
"– Она все запорет, – в спину летит желчная фраза, брошенная Ланой, но я не оборачиваюсь, тем более Зорина держит меня достаточно крепко и подталкивает вперед – ближе к нашей каморке, дальше от сцены и обиженной на весь белый свет танцовщицы.
– Отстань от девчонки, Попова! Она, между прочим, нас всех выручила. А тебе надо было башкой своей думать перед тем, как с Женькой в постель ложиться.
Помощь приходит внезапно откуда не ждали: за меня вступается Лола, причем слова ее звучат жестко и весомо, обрывая открывшую, было, рот Лану. И мне очень хочется узнать, чем закончится их противостояние, но Лиля заталкивает меня в гримерку и с выразительным грохотом захлопывает за нами дверь.
А дальше я теряюсь во времени и пространстве, потому что меня затягивает в мир шелка, бахромы и тысяч сверкающих страз. Висящее на вешалках великолепие ярко блестит даже в тусклом желтом свете, и я буквально пищу, надевая черно-красный корсет с кокетливым бантиком посередине и узкие брюки из черной кожи, и больше не хочу с этой прелестью расставаться.
