– Нам не страшен серый волк, нам не страшен серый волк, – примерно на середине моей арии дверь открывается, и я утыкаюсь взглядом в подтянутого невысокого мужчину, опирающегося локтем на ствол воздушки и раскладывающего меня на составляющие рентгеновским зрением.
И, пусть я не из робкого десятка, прочистить горло все-таки приходится.
– Ну, ты заходи, если че, – хмыкает Евгений Александрович, пропуская меня внутрь, и отказывается расставаться с винтовкой, пробуждающей позорные мысли о побеге.
Но обдумать их как следует я не успеваю, потому что в коридор вылетает раскрасневшаяся Кнопка и сердито скрещивает руки на груди.
– Папа, ты обещал!
Под ее напором тушуюсь не то, что я, а даже бывалый вояка, убирающий оружие в угол с виноватым видом.
– А этот смелее, чем предыдущие, даже не дернулся, – отвесив своеобразный комплимент, Васильев-старший исчезает из коридора в то время, как Аленка прыгает ко мне на шею, активно мешая вручить ей цветы.
– Поздравляю, первую проверку ты прошел, – Васька звонко чмокает меня в щеку и разжимает объятья, пока ледяная дрожь пробегает вдоль моего позвоночника.
А сколько будет еще?
Я захожу в гостиную следом за Кнопкой и сразу же попадаю под обстрел четырех пар внимательных глаз. Раздаю причитающиеся женщинам букеты, ставлю квадратную коробку с тортом на край стола и занимаю место справа от главы семьи.
Пока Аленка смешно суетится, сооружая в моей тарелке нагромождение из двух видов мяса, запеченного картофеля и трех видов салата.
– Выдохни, – я дергаю Васильеву за подол нежно-голубого платья с расклешенной юбкой и заставляю опуститься рядом с собой.
Рассеянно поглаживаю ее тонкое запястье с серебряным браслетом на нем и только потом вгрызаюсь зубами в отлично прожаренную отбивную."
"– Вкуснотища, – за всеми хлопотами я не ел с самого утра, поэтому сочное с хрустящей корочкой мясо кажется пищей богов.
По крайней мере, со своим стейком я расправляюсь в рекордно короткие сроки, заслужив одобрительное покашливание Евгения Александровича.
– Наконец-то, нормального зятя привели в дом. Не то, что твой травоядный доцент, – нелицеприятный комментарий отца застает Ларису врасплох и заставляет моментально выразить возмущение. Только вот повисший у нее на нижней губе листок петрушки мешает воспринимать ворчащую девушку всерьез.
