Поэтому, единственное, что я могу – так это сгрести в охапку нависшую надо мной Кнопку, пристроить ладонь у нее на пояснице и неторопливо любоваться россыпью редких веснушек на аккуратном носу, очаровательной ямочкой на правой щеке и искрящейся задорной улыбкой, освещающей купающуюся в предрассветных сумерках спальню.
– А где те две близняшки, с которыми я уснул вчера? – я не могу отказать себе в маленькой слабости, поддразнивая хищно прищурившуюся Васильеву, и с нескрываемым удовольствием переживаю град легких ударов, обрушивающихся мне на грудь.
Без особого сопротивления позволяю втянуть себя в бой на подушках и без сожаления уступаю победу Аленке, после чего выпрашиваю утешительный приз в виде поцелуя. Чтобы спустя пару мгновений раствориться в нехитрой, но жизненно необходимой ласке и в полной мере насладиться накрывшей нас с головой страстью, затмевающей необходимость выбираться из постели и планировать грядущее знакомство с Васькиными родителями.
– Не передумал? Если не уверен, я могу позвонить маме и все отменить, – после вымотавшего нас двоих марафона, Кнопка устраивается у меня под боком, поджав ноги, и вырисовывает на моем предплечье понятные ей одной витиеватые узоры.
И я бы, возможно, поверил, что ответ на повисший между нами вопрос совсем ее не волнует. Если бы не видел, как испытующе меня изучают ее аквамариновые глаза, и не чувствовал, как нервно подрагивают замершие на моей коже пальцы.
– Не дождешься.
Приятная истома разливается по венам, вынуждая поваляться на смятых простынях вместе с Аленкой еще добрый час, а потом я волевым усилием все-таки выдергиваю себя из кровати и топаю в ванную.
Правда, вместо ожидаемой бодрости я нахожу в отражении нарисованные черным карандашом усы и прикидываю, как громко бы ржал персонал «Кабриолета», ввались я туда с таким мейкапом."
"– Я тоже тебя люблю, Кнопка, – бросаю застывшей в дверном проеме девчонке, так и не удосужившейся переодеться из моей рубашки во что-то более приличное, и выхожу в подъезд. Борясь с тихой досадой от того, что не могу весь день провести наедине с занимающей все мои мысли соседкой.
По дороге в салон красоты я скупаю пол цветочной оранжереи, намереваясь поблагодарить выручившую меня Истомину, а позже произвести хорошее впечатление на семейство Васильевых. Не забываю про бутылку коллекционного коньяка для Евгения Александровича, цепляю шоколадный торт для обожающего сладкое Петьки и с чистой совестью отправляюсь в Лизкину обитель, чтобы там столкнуться с ней нос к носу.
