Я специально отклонился на запад, чтобы запутать преследователей. Пусть думают, что мы двинулись в сторону моря. Избавимся от следилки — изменим маршрут.
Он гладил меня по спине, и я постепенно успокаивалась. О боги, кто кого сейчас должен был утешать? Это ведь его шею всю искромсали ножом, не мою.
— Ты слишком громко думаешь, Алайна, — шепнул Эль, коснувшись губами моего виска. — Я почти вижу, как носятся мысли у тебя в голове. Жалеешь меня?
Я всегда считала, что для мужчин чужая жалость оскорбительна, но в тоне эльфа, в его ласковом голосе слышалась улыбка.
— Это приятно. До тебя никто мне никогда не сочувствовал. Но эти раны — мелочь. Они почти зажили. Смотри, — он взял мою руку и опустил себе на шею. Кожа оказалась шершавой от рубцов и липкой от крови, но то была запекшаяся кровь. — Скоро нам снова придется пройти через ад, а пока…
Молчание затянулось, и я приподняла голову с эльфийского плеча, на котором успела так удобно устроиться.
— Что?
Серебристые глаза мягко мерцали в полумраке кабины джета.
— Поцелуй раненого солдата, — попросил Агент.
Глава 20
База, к которой мы направлялись, находилась в чреве заброшенной шахты. По словам Мелинды, попасть в бункер можно было двумя способами: через главный люк и по тоннелю, берущему начало в одной из бесчисленных пещер горного хребта. Нужная нам пещера скрывалась за водопадом. Это был дополнительный путь к отступлению в случае опасности — только поэтому ход до сих пор не завалили. Охраняли его несколько военных, с которыми Эль-Охтарон расправился с ловкостью хищника, привыкшего убивать.
У каждого бойца в руках был автомат, но эльф подкрался незаметно, как тень, и быстро, бесшумно положил всех, орудуя одним лишь мечом. Не раздалось ни выстрела, ни крика. Идеальное живое оружие. Настоящая машина смерти.
— Иногда наблюдать за тобой реально жутко, — прошептала я, брезгливо переступая трупы. — Аж мурашки по коже.
— Кому-кому, а тебе опасаться меня не стоит. Я пистолет, а ты рука, которая этот пистолет держит. Его хозяйка, — нагнувшись, он галантно, словно на светском приеме, поцеловал тыльную сторону моей ладони.
— Пошли.
Путь был неблизкий и не самый приятный. Бо́льшую часть дороги приходилось слепо щуриться в темноту. Когда же эту темноту разбивал свет одинокого фонаря, мне казалось, что лучше бы мы и дальше двигались наощупь в кромешном мраке. И я бы не видела ржавых труб, тянувшихся вдоль каменных стен, таких же ржавых арок, укрепляющих свод пещеры через каждые три метра.
