Всем пятерым пришлось ехать в одном экипаже, поэтому Ричард и Ор решили завезти Габриэллу, Дрю и Марджери в лондонский дом Мэлори, а уж потом подыскивать себе подходящее жилье. Однако Габриэлла категорически отказалась еще до того, как экипаж тронулся. В доках она отвела Ричарда в сторону и заявила, что он ни при каких обстоятельствах не должен приближаться к этому дому или даже ступать на мостовую перед ним.
– Не говори чушь. Он, скорее всего, уже и думать обо мне перестал. Джеймс вдвое старше меня и память у него, очевидно, уже не та…
Габриэлла громко рассмеялась.
– Не называй Джеймса Мэлори стариком. Он – мужчина в полном расцвете сил. Не обманывайся! Правда, с тех пор, как вы виделись в последний раз, ты немного прибавил в весе, но лицом ты совсем не изменился. У тебя, Ричард, – очень запоминающееся, выразительное лицо. Я бы тебя узнала при любых обстоятельствах, и он, уверена, тоже. Дьявол! Не удивлюсь, если тебя узнает даже твоя старая кормилица.
– У меня не было няни, – сухо отрезал Ричард.
– Не думай, что сможешь увильнуть, сменив тему разговора! Он непременно обратит на тебя внимание, а потом вспомнит мужчину, которому его супруга отвесила оплеуху за непристойное предложение, сделанное в саду ее дома в присутствии двух детишек. Он бы занялся тобой в тот же день, если бы я клятвенно не пообещала, что ты больше и на шаг к ней не подойдешь. Он вполне определенно выразился, когда говорил, что случится, если ты посмеешь нарушить данное обещание.
Как будто он не помнил этого? Как будто это имело хоть какое-то значение, когда он так жаждет увидеть Джорджину?
– Будь милосердной, Габби, – попытался воззвать Ричард к нежной стороне ее души.
– Я не подойду к ней. Позволь хотя бы еще раз ее увидеть… в последний раз. Помоги мне. Мужлан, за которого она вышла замуж, ни о чем не узнает. Выбери день, когда его не будет дома.
– Почему бы тебе не… – начала Габриэлла, но вдруг переспросила. – В последний раз? И после этого ты навсегда о ней забудешь?
Он не хотел ей врать, но иначе не мог, слишком уж Габриэлла тревожилась о нем.
– Она для меня потеряна. Думаешь, я этого не понимаю?
Ричард решил, было, что Габби перешла на его сторону, но молодая женщина вдруг нахмурилась.
– Ты напрашиваешься на неприятности, Ричард, – произнесла она, упрямо вздернув подбородок. – Нет, нет и еще раз нет. Извини, но ты мой лучший друг. Я не собираюсь позволять тебе стать на путь саморазрушения, хотя ты, кажется, твердо вознамерился себя погубить.
