Пример тому – эти проклятые пули, которые попали в Рашхана и действуют на любых одаренных, блокируя мгновенную регенерацию.
– Тут не поспоришь, – неожиданно согласился он, немало этим удивляя. – Ты все еще злишься на меня? – спросил, не давая прийти в себя.
– Злюсь?
– Когда погибли родители, а после в тебе проснулся дар, меня не было рядом. Не было рядом тогда, когда ты во мне нуждался. В моей поддержке и помощи. Я не смог. И был все эти годы… не самым хорошим старшим братом.
Признание, похоже, далось Рашхану непросто, и я, осознав, что он решил быть откровенным, на миг даже растерялся.
– Ты был и остаешься для меня лучшим старшим братом, которым я горжусь и восхищаюсь, – выдохнул, прикрывая глаза.
Тишина в ответ. Будто он не знал, что на это мое заявление сказать.
– Не адмиралом и героем войны, Рашхан. Именно братом. И, как бы то ни было, несмотря на наши ссоры и стычки что во время твоих редких визитов на станцию для одаренных, что в Ариатскую военную академию, я благодарен тебе за заботу и поддержку, которую ты смог дать.
Смог, Рашхан.
– Хочешь сказать, ты не был зол на меня после смерти родителей, Крис? – удивился он.
– Был. И на тебя, и на обстоятельства, которые не мог изменить и хоть как-то на них повлиять. А уж когда проснувшийся дар надолго лишил меня даже относительной свободы…
Я вздохнул, вспоминая те непростые для меня времена на станции, где шло становление моей силы, а после – и в Ариатской военной академии.
– Наверное, до конца то, что ты тогда чувстовал, я и не пойму, Крис, – вздохнул Рашхан.
– Мое становление дара длилось два года, и меня тогда всячески поддерживали и отец, и мама. Ты же вообще остался один…
– Я справился, – заметил спокойно.
– Да никто этого и не отрицает. Хотя, твои бунты едва ли не вошли в легенду, – не удержался Рашхан. – А уж про то, как ты все мои попытки наладить отношения сводил на нет, всячески сопротивляясь… вообще молчу.
– Просто в тот момент мне был нужен не командир, которым ты стал, Рашхан, а… брат.
– Я всегда был им и остаюсь, Крис.
Просто… видимо, мне не хватило мудрости и опыта, чтобы дать тебе это понять, – вздохнул он.
– Я порой казался совсем несносным, да? – поинтересовался, откидывая лезшую на лоб прядь.
– Или несносным был и я, – заметил Рашхан, и в его голосе послышались невероятно мягкие ноты, будто он сейчас улыбался. – Я рад, что мы все это выяснили, Крис, хотя способ… не сказать, что понравился.
Я вспомнил, как перескакивал с одной льдины на другую, хмыкнул.
